Дуэт
Шрифт:
— Не смейся надо мной!
— Тогда не будь такой глупой. — Он потянулся за сигаретой, и в его глазах больше не светились насмешливые искорки. — Я мог бы взять тебя, если бы захотел, не сомневайся в этом.
— У вас удивительно крепкие нервы, мистер Эмбридж! Пожалуйста, запомните, что вы не посвящены в подробности моей интимной жизни и не будете иметь меня, потому что я этого не хочу. Я сама выбираю себе любовников.
Она не ожидала, что он вскочит как бешеный. Но Фред бросился на нее, схватил за запястья и резким движением опрокинул на тахту, придавив своим телом. Она задохнулась
— Как ты думаешь, долго я смогу выдержать такое напряжение? — Голос его был хриплым. Кэтрин тяжело дышала от страха. — Ты лжешь мне о своих любовниках? Или, о Господи, действительно у тебя есть кто-то? Ответь мне, хочешь ты меня или нет? Ты добьешься, что я напою тебя шампанским допьяна, чтобы ты сама легла со мной. Я могу взять тебя сейчас, сию минуту, и более того, ты отдашься мне более чем добровольно. — У него дрожал голос. — Я знаю, что ты со мной играешь, не забывай этого.
Их прерывистые дыхания смешивались. Наконец Фредерик отпустил ее, встал, повернулся и отошел к иллюминатору. Кэтрин лежала и массировала запястья.
— Я лег ночью рядом с тобой потому, что хотел быть ближе к тебе. Я испытывал только нежность — ничего больше. Я не трогал тебя. Совершенно невинное удовольствие — так провести ночь. А сейчас я напугал тебя. Прости. Такого никогда не случалось раньше, чтобы я тебя оскорбил. Прошу, прости меня.
Кэтрин расплакалась. Она глотала слезы, не в силах справиться с собой. Она оплакивала свою вину, стыд и страх. Ее реакция на поведение Фредерика была естественной, но, Боже, чего только она не наговорила ему! Однако ведь это он тогда бросил ее, а сейчас, со злостью, сказал обидные слова и воспользовался своим физическим превосходством. А может, она ошибалась в оценке его.
Кэтрин робко приблизилась к нему сзади. Она уже не сердилась, более того, стыдилась себя и надеялась, что он тоже смягчится.
— Фред, извини меня, — сказала она тихонько, — это было глупо с моей стороны, и что еще хуже, несправедливо по отношению к тебе. Мне ужасно совестно. Я хотела тебя разозлить, была вне себя. Думаю, что и… — Кэтрин сбилась, пытаясь объяснить свои чувства. Даже сейчас у нее внутри все кипело.
Он тихо выругался.
— Я искушал тебя.
— Очень мило с твоей стороны. — Она пыталась представить в смешном виде то, что произошло между ними. — Ты гораздо лучше, чем думала я. Но когда я разозлюсь, то не соображаю, что говорю.
— Ясно, никто не соображает, я тоже. Посмотри на меня, Кэт. — Он повернулся и увидел следы слез на ее глазах. — Черт! — выругался он, подошел к столу и взял сигарету. — Прости, дорогая, я потерял самообладание. Такое не часто случается со мной, потому что это отвратительно. Но ты достигла своей цели, и это напоминает мне время, когда, шесть лет назад, мы были вместе.
— Пожалуй, ни один из нас не должен
— Пожалуй, — задумчиво произнес Фредерик. Он снова казался спокойным и сосредоточенным. — Во всяком случае, сейчас. Мы продолжим завтра. — Он улыбнулся, и Кэтрин почувствовала, как спадает его напряжение. — По-моему, нам не следует ждать, пока мы обоснуемся и начнем спорить.
— Не стоит. Но учти, что там, у тебя в Сандерленде, я всегда буду раздражительной, — ответила смеясь Кэтрин. Она встала на цыпочки и поцеловала его. — Я правда прошу прощения, Фредерик.
— Ты уже прощена!
— Да? Только помни, если такое случится еще раз, то тебе несдобровать.
Фредерик дернул ее за волосы и тоже рассмеялся.
— А не выпить ли нам еще кофе, пока не сел самолет?
Он ушел в буфетную, а Кэтрин стояла и вспоминала то, что было шесть лет назад.
Она отлично все помнила: каждое слово, каждый жест, каждую ошибку. Они были одни, и он хотел ее. И она хотела его. Затем что-то с ней случилось, то ли в ней взыграла гордость, то ли это был страх потерять невинность. Она оттолкнула его, не объясняя причин, начала кричать почти истерически. Он был внимателен и сдержан, но потом его терпение лопнуло, вроде как сегодня. И внезапно он стал холоден, ужасно холоден. Сопоставляя эти две реакции Фреда на ее поведение, Кэтрин предпочла пылкую и неистовую, как сегодня, той презрительно-ледяной враждебности.
Она и тогда сказала, что рождена не для него и не желает, чтобы он даже прикасался к ней. Он принял ее слова за правду и покинул ее. Кэтрин хорошо помнила, в каком она была тогда отчаянии, в каком смятении, как раскаивалась! Любовь перевешивала все остальное. Но когда на следующий день она стала его искать, оказалось, что он уехал не только из отеля, но и вообще из Лондона. И потом он не давал о себе знать целых шесть лет. Она читала о нем только в журналах и газетах. И ни в компаниях, ни в ресторанах, куда она ходила, никто о нем не проронил в ее присутствии ни слова. Ни слова о том, почему Фредерик Эмбридж стал коллекционировать женщин, как трофеи.
Кэтрин прилагала все усилия, чтобы вычеркнуть его из памяти. Пение, музыка, стихи помогали заполнить образовавшуюся пустоту в ее жизни. Она остепенилась, научилась контролировать свои поступки и самостоятельно устраивала свою жизнь. Так будет лучше, решила она тогда. Она и сейчас боялась поддаться своим чувствам, с опаской поглядывая на буфетную. Фредерик был все так же опасен для нее.
Он был прав, говорила она себе. Надо быть сдержаннее и помнить: у них впереди совместная работа над партитурой.
11
По дороге они остановились в деревенской гостинице. Кэтрин она понравилась так же, как и окрестности Сандерленда. Все здесь напоминало ей времена короля Артура. Легко было представить себе звон мечей, блеск доспехов, стук копыт быстрых коней, пущенных в галоп. Вересковые заросли и цветущие повсюду розовые полевые цветы, легкая дымка от моросящего дождя, такого привычного в Англии, — все это создавало романтическую обстановку. Кэтрин пленяли коттеджи, окруженные буйно разросшимися садами, зеленые лужайки с мягкой травой, желтые нарциссы и голубые гиацинты.