Чтение онлайн

– А потом что? – продолжил Валера.

– Два дня один во внутренней сидел. Никто вообще не приходил. Ни следак, ни чистка рядов. На третий день заявились, давай мозги выкручивать. У меня один гнилой материал был, год назад где-то, я уж и подробностей не помнил. Мужичок к тетке в гости зарулил, бутылку с ней раскатал, трахнулись, как водится. Потом у тетки из серванта «бабки» пропали. Даже не помню сколько. Она – с заявой к нам. Я мужика вычислил, судимый один, так, крысятник мелкий. Дернул его, уговорил «бабки» вернуть под честное слово, чтобы без последствий для него. Он вернул. Кому хуже, бабе? Нет. Ему? Тоже нет. Все довольны.

– Мне ты можешь не объяснять.

– Баба написала,

что деньги нашла, материал я в архив скинул и забыл про него через день. Рядовой вариант-то… А эти нашли. Мужика, наверное, вызвали. Не знаю, что там ему наплели, но эта сволочь неожиданно вспомнила, что деньги у тетки он не воровал, а опер Степанов угрозами и мордобоем заставил его Признаться в краже. Дальше совсем весело. Медицинская справочка, как по волшебству, вылезла, что у хрена этого сотрясение мозгов и гематома под глазом случились… Ладно бы, я его дубасил, так ведь пальцем не тронул, урода.

– Фамилию помнишь?

– Коновалов. Где-то в центре живет, не наш, не местный.

– Ладушки, с этим я разберусь. Ты давай другое вспоминай. Соображаешь, наверное, что не из-за патронов ты сюда загремел и не из-за этого Коновалова. Не было бы Коновалова, нашли бы кого другого. Кстати, они там весь архив к дьяволу перевернули.

Олег помолчал немного, жадно докуривая сигарету.

– Я думал… Понятно, что не просто так. Не из-за «Чистых рук», про которые мне грузят… Ума не приложу. За этот год у меня и материалов-то серьезных не было, мелочь одна.

Сидящая за соседним столом троица о чем-то бурно заспорила.

Да – вспомнил вдруг Валера, – адвокат-то у тебя есть? Вроде как полагается.

– Дали… Только не нравится он мне. Слащавый больно. Тоже все выспрашивает да успокаивает…

Неожиданно Олег поднял глаза на Валеру. Валера усмехнулся.

– Не хочешь, не рассказывай. Сам учил, что никому верить нельзя. Кроме меня.

– Ладно, я уже от каждой тени шарахаюсь. Странно, что тебя ко мне пустили.

– Не переживай. Я сам пришел. Девчонок вон попросил. Так что адвокат?

– Прямо альтруист сказочный. Крестный для Золушки. Кому чего передать – пожалуйста, чего принести – пожалуйста, ходатайство накатать – пожалуйста. И все бесплатно, за спасибо. И это мне, оперу, он пытается втирать. Я его вспомнил, он самых крутых бандюгов защищает, «за так» и слово не выдавит. А тут бесплатно. Я ни о чем его и не прошу, ничего не рассказываю. Дурку включил.

– Ты в отказе? По патронам?

– Нет, блин, чистосердечное признание написал. И как Коновалова лупил, колонулся. А заодно поделился, как трахнул его в задницу, убил и ограбил. Ну, ты спросишь…

– На всякий случай. Ты не тяни кота за яйца, быстрее соображай. Я тут действительно без разрешения, самовольно. Может, не по работе куда влез, по халтуре какой?

– Был один вариант… Не по работе, но и не халтура. Может, оттуда ноги растут. Я просто ничего другого не нахожу. Просто не нахожу!

– Давай выкладывай.

– По весне ко мне знакомая одна пришла. Так, якобы случайно. Одноклассница, Алка Морозова. Романчик у нас в школе был. После школы закончился. Она замуж за военного вышла, а я на Светке женился. Вспоминал ее иногда, девочка-то центровая была, цену себе знала, все равно со мной не осталась бы. А тут пришла. Привет-привет. «Узнала, что ты в ментуре, решила заскочить». Поболтали о пустяках, о ребятах. Она со своим разбежалась, детей не было. Работает в банке, должность не шибко высокая, начальник биржевого отдела, но вполне ее устраивает. Сейчас одна живет, квартиру прикупила. Я тоже про себя рассказал. Сходили кофейку с коньячком попили, телефонами обменялись.

– Ну, ты, конечно, заскочил потом в гости?

– Заскочил, а чего такого?

Тем более любил когда-то. Ну, в общем, все нормально прошло. Она со мной о судьбе пооткровенничала, я с ней поделился. Одиночество – не самая лучшая штука, кем бы ты по жизни ни был.

Через недельку звонит в отдел – так и так, Олег, квартиру у меня обворовали. Странно как-то обворовали. Может, что посоветуешь? «В чем странность-то?» – «Дверь видел мою? Металл. Просто так не сковырнешь, но они постарались, долго повозиться пришлось. Риск ведь какой. Перевернули все вверх дном, а взяли колечко старое да воротник меховой». А у Алки было что взять. Упакованная хатка. Я ее успокоил – радуйся, мол, что не взяли ничего, воры, значит, такие попались, добрые, бывает. Посоветовал сигнализацию поставить. Вечером заехал к ней, посмотрел. Спустился в подвал и прямо на ступеньках воротник нашел. Дверь действительно курочили от души. Местным операм позвонил – были еще в районе такие случаи? Не было. Странно, в общем. Алла расстроившись, выпила коньяка полбутылки. Я остался, пока двери не починят.

– Понимаю.

– Нет, она действительно перепугалась, тряслась вся. На другой день под вечер в отдел пришла. Принесла папку с документами и попросила похранить: мол, документы важные, на работе спрятать негде, дома после кражи страшно держать, пускай у меня побудут. Ради Бога, Алла, есть не просят. Бросил в сейф. Но чувствую, Алка какая-то не такая. Может, после кражи еще не оклемалась. Я попытался поговорить с ней, она отмахнулась и ушла.

Через пару часов я ей домой позвонил от себя. А она уже нарытая в стельку, еле языком ворочает. Я опять попытался вызнать, что с ней. Не из-за кольца же так надралась. Тут она полную околесицу понесла. Это бумажки, говорит, искали, которые она утром мне принесла. Ради этих бумажек кое-какие люди не то что квартиру обыщут, а и башку запросто открутят. Очень высокие люди, сильные и богатые. «И если найдут они бумажки эти, мне уже ничего не надо будет. Да я сама дура, на деньги клюнула. Так что береги их, Олежек». Я снова ее успокаивать – прекрати паниковать, приходи завтра и все спокойно расскажи. Никто тебя не тронет, я уж постараюсь, чтобы не тронули.

Она как засмеется в трубку: «Ты как был в школе дурачком наивным, так и остался. Помнишь, как я тебя все время по телефону разыгрывала, а ты все равно попадался? Такой и сейчас».

Олег прервался, посмотрел на троицу. Те сцепились из-за какого-то юридического вопроса и не обращали на оперов никакого внимания.

– В общем, в тот вечер я от нее ничего не узнал. Решил подождать. Алла еще немного пословоблудила, так, ничего конкретного – не жизнь у нас, а сплошная карикатура, и сколько волка не корми, ему все равно мало.

– Погоди, – перебил Валера. – По пьяни люди хорошо треплются. Может, еще что про бумаги говорила?

– Я, по крайней мере, ничего не понял. Говорю же, сплошное словоблудие про несправедливость и воровство. Работяги по пять месяцев.зарплату ждут, а зарплата их за океан уходит спокойным макаром. Ну, и прочее в том же духе.

На другой день мне не удалось встретиться с Аллой, у нас «мокруха» приключилась, помнишь, на Северной, закрутились тогда плотно. Лучше бы встретился… Позвонил ей через день, а там, в квартире, оперы сидят из убойного отдела. Я тут же туда сорвался. Мужики и рассказали, что накануне возле ее дома разборка случилась, люди видели. Братва что-то не поделила. После – стрельба, как водится. Алла, вероятно, мимо шла, шальной пулей ее и зацепило. Прямо в голову, наповал. Братки разбежались, одни приметы их имеются. Никаких зацепок. Следователь поручил формальный обыск в хате делать, вот и делаем для очистки совести. Хотя очевидно, что это случайная смерть.