Друиды
Шрифт:
— Ты здесь живешь? — недоверчиво спросил я.
— Я живу здесь, — кивнул Менуа, поглаживая лоб.
Я поискал глазами орудия пыток, предстоявших мне, и ничего не нашел. Тогда я понял, что ему и не нужно никаких инструментов; хватит и магического жезла, чтобы превратить меня в жабу.
Но друид, похоже, вовсе не думал о наказании. Он зевнул, потянулся и почесал живот. А потом резко повернулся ко мне. Я отпрянул к стене. Но вместо того, чтобы хватать меня и тащить куда-нибудь, Менуа совершенно будничным тоном произнес:
— Нам надо поговорить. Это серьезный разговор. Настройся.
Он
Менуа внимательно посмотрел на меня.
— Полагаю, ты не отказался бы съесть что-нибудь для начала? Мальчишки всегда голодны... Когда ты ел в последний раз?
Заботливый голос и легкая улыбка друида несказанно меня удивили. Только спустя время я понял, что это был его обычный прием. Резким изменением характера разговора он часто сбивал людей с толку.
— Вчера я ел кашу, — вымолвил я. — А больше ничего не ел. Есть, правда, очень хочется.
Друид кивнул.
— При виде смерти у людей часто просыпается голод... и тяга к женщинам, — задумчиво произнес он. — Так утверждает себя жизнь, Айнвар, — добавил он особым тоном, тщательно выговаривая каждое слово, словно наставляя меня.
Да, конечно, он и был моим наставником. А это был мой первый урок. Второй не замедлил.
— Сходи к Теймону. Сегодня его очередь кормить верховного друида. Скажи его жене, что нужна еда. И объясни, что живешь пока у меня. — Заметив мою растерянность, он добавил: — Ты что, не знал, что каждая семья в поселке по очереди заботится о друидах? Мы ведь заботимся обо всех. Давай, беги.
Когда я повернулся, Менуа отвесил мне легкий шутливый подзатыльник. Ну, я и побежал.
Кузнец Теймон и его жена Дамона сидели на скамейке возле дома, наблюдая за детьми и впитывая солнечное тепло, словно губки из Средиземного моря. Оба были крепкими, кряжистыми людьми, и вовсе не походили на голодающих, даже учитывая скудную зиму. Хотя не удивительно. Воинам и мастерам нельзя слабеть от голода. Об этом заботилась вся деревня.
Я повторил слова Менуа Дамоне, грустной некрасивой женщине с очень добрым лицом. Она посмотрела на мужа, подумала, встала и скрылась в доме. Теймон остался сидеть, прислонясь спиной к стене, посматривая на меня и задумчиво ковыряя в зубах гусиным пером. Я молчал. Просто не знал, что сказать.
Дамона вернулась с краюхой грубого темного хлеба с дыркой посредине и с медной миской, полной вареных овощей, политых растопленным жиром. Я пробормотал слова благодарности и отправился обратно. До меня долетели слова кузнеца, обращенные к жене:
— Давай-ка ты справишь парню новую тунику. Он же растет. Вон ноги торчат. Они у них быстро вытягиваются.
Пока возвращался в дом Менуа, я весь извелся от запаха еды. Меня смущало, что я опять хочу есть, хотя бабушка умерла только сегодня. Но от овощей так неотразимо пахло! За эту зиму мы отвыкли от подобных яств; между прочим, вспомнил я, петли дома верховного друида тоже были смазаны жиром.
Вернувшись, я первым делом протянул еду Менуа, но он только отмахнулся.
— Мне не надо. Это тебе.
Пока
Когда я собрал последние крошки с туники и вытер рот рукавом, на лицо Менуа вернулась улыбка.
— Ну и как? — поинтересовался он. — Доволен?
— Очень вкусно! — искренне ответил я. — Давно я так не ел.
— Возможно... — задумчиво протянул друид. — Однако твой дар заслуживает большего. Нам есть чему поучиться у тебя. — Он больше не улыбался. В глазах его зажглись странные огоньки.
Я вздрогнул, — столько силы было в этих глазах.
— Во-первых, — начал он так холодно, что я подумал: а не привиделась ли мне недавняя улыбка, — ты должен рассказать мне, как ты поднимаешь мертвых.— Друид резко наклонился ко мне. Движения его были настолько быстры, что никакой воин не сравнился бы с ним. Он сжал мою руку и потряс меня, как гончая трясет зайца. Это оказалось настолько неожиданным, что съеденная пища во мне подпрыгнула к горлу.
— Я не знаю... правда, не знаю, как это получилось! Она же была мертвая? Я никогда никого не оживлял!
Верховный друид пытливо вглядывался в меня.
— Конечно, она была мертва! — чуть не выкрикнул он мне в лицо.
— Ну, может, зелье оказалось негодным? — предположил я.
— Ты что же, хочешь сказать, что друиды разучились делать напиток смерти? Подумай! Может ли такое быть?
Теперь лицо Менуа уже не казалось бесстрастным. Напротив, на скулах выступили красные пятна, а глаза словно стали больше. Мне стало страшно. Он опять встряхнул меня, да так, что зубы лязгнули. Я залепетал что-то совсем уж невнятное. Ничего не приходило в голову. Я понимал, что уж в чем, в чем, а в смерти друиды не ошибаются. Если они убили бабушку, то она никак не могла ожить. Откуда мне знать, что произошло на поляне? Я так мало знал, да и лет-то мне было всего-ничего.
— У тебя дар! — с полной уверенностью сказал Менуа. — А ты не знал? Когда ты родился, наш провидец нашел в тебе множество способностей, очень полезных племени. Он предположил, что твои таланты будут связаны с дальней дорогой. Потому тебя и назвали «Айнвар». Это означает «Тот, кто далеко пойдет». Тогда мы подумали, что тебе предстоит стать великим воином, отправиться в поход, напасть на какое-то племя и сделать карнутов богатыми. Наверное, мы ошиблись. Далеко пойти можно по-разному. Сегодня утром ты отправился очень далеко, в Потусторонний мир, и вернул свою бабушку сюда, к нам.
Он сказал настолько невероятную вещь, что я даже дышать перестал. Но он был верховным друидом, он знал больше всех князей и королей вместе взятых, а кто такой был я? Если он считал, что я действительно совершил это, наверное, так оно и было. Ноги вдруг перестали меня держать. Я бы упал, если бы Менуа не подхватил меня. Он усадил меня на скамью возле очага и продолжал пристально наблюдать за мной, пока я не пришел в себя.
— Ты думаешь, я сумел бы... — горло перехватило, и я замолчал.