Чтение онлайн

— Как мы можем знать, чего хочет Иной Мир? — спросила ученица Аберта.

Голосом, подобающим Хранителю Рощи, я ответил:

— Я говорю это вам! Дух Галлии требует этого!

Больше никто не задавал вопросов. Друиды разошлись, чтобы исполнить мой приказ, оставив меня наедине с деревьями и моими мыслями.

Время уходило. Вскоре Цезарь вернется к своим легионам. Я должен быть с Риксом, поскольку решающая битва близится. Я совершал ошибки. Больше этого не должно случиться. Мои советы должны стать мудрыми, и вдохновлять его. Одной моей головы будет недостаточно.

Нам понадобится как раз такая помощь, которую готов с презрением отвергнуть Верцингеторикс.

«Помоги мне, — взмолился я Тому, Кто всегда наблюдает за нами. — Дай мне знак...» — Я всей душой тянулся к Источнику, прося его о помощи. Я знал, что Иной Мир совсем рядом, хотя и за пределами человеческих чувств, и все же так близко, что я почти касался его, чувствовал на лице его теплый свет, почти проник сквозь тонкую завесу, разделяющую нас. Он был рядом, прямо за ближайшими деревьями, у корней которых лежали мертвые, которых я любил. Я думал о них, и они видели меня. Я завидовал им, их свободным духам, их огромным знаниям. «Покажи мне будущее», — просил я. В глубине моего естества что-то содрогнулось. Второй раз за этот день мир, который я знал, исчез, стал иллюзорным, а вокруг встали тени деревьев, нет, не деревьев, огромных каменных колонн, уходящих к небу. Всей кожей я чувствовал холодность камня, его необъятность, стремящуюся ввысь.

Я запрокинул голову, пытаясь разглядеть, что там, вверху. Там не было неба! Вместо него на головокружительной высоте, намного выше вершин деревьев, располагалось тусклое пространство, словно потолок невероятного храма. Только свод не был деревянным, скорее, это все же был камень. Оттуда лился радужный свет, слепящий глаза. Его источником был огромный круг, переливавшийся яркими оттенками синего и алого, заставлявший замереть перед этой неземной красотой.

Видение исчезло. Я снова стоял в Роще, среди знакомых дубов. Но по звону в ушах и боли в шее я понял: я действительно видел невероятную картину.

Истинное пророчество — самая капризная и неоднозначная из многих способностей друидов. У меня никогда не было подобных талантов, кроме разве что случая, когда мне открылись обстоятельства гибели Цезаря. Обычно предсказание основывалось на знании закономерностей в природе; это была техника, а не вдохновенное наитие от Потустороннего. Я не был готов к потрясающему видению Священной Рощи Галлии, превращенной в каменный храм.

Я не стал рассказывать о нем никому, даже Керит. Она все равно бы не смогла объяснить смысл видения. Все в нем казалось чуждым, лежащим за пределами понимания. Но внушающая трепет красота грандиозного здания долго преследовала меня, заставляя цепенеть от страха.

Имело ли видение отношение к будущему Цезаря? Я так не думал. Несмотря на свои размеры, конструкция выглядела слишком изящной для римской архитектуры. В ней таилось что-то от природы, что-то от деревьев, окаменевших

необъяснимым образом. Непонимание пугало.

Когда Брига и Сулис в очередной раз отправились лечить мать Кормиака Ру отваром из омелы, я пошел с ними. Женщина выглядела очень плохо. Вместо жизнерадостной хозяйки, запомнившейся мне, передо мной лежал неряшливый кожаный мешок, набитый сучьями. Глаза смотрели безучастно. Трудно сказать, узнала она меня или целительниц. Опухоль поедала ее изнутри, как омела поедала выбранный дуб. Какова болезнь, таково и лечение. Силу и жизнь, отнятые омелой у дуба, самого мощного из деревьев, целительницы собирались отдать несчастной женщине.

Боль не давала ей лежать спокойно на своей соломенной постели. Она с трудом шевелилась, пытаясь найти позу поудобнее, и беспрерывно бормотала:

— Где мои дети? Дети мои...

Брига наклонилась к ней.

— Не беспокойся. О них позаботятся. Лучше выпей вот это.

— Где твой муж? — спросил я.

Женщина слабой рукой попыталась отодвинуть чашку.

— Он в поле. Он всегда в поле. И я должна там быть, ячмень сеять... — К моему изумлению, она попыталась спеть посевную песню, рукой, похожей на сухую ветку дерева, делая жесты, словно бросает семена в борозду. Ужасное зрелище!

— Она выживет? — спросил я у Сулис.

Целительница в сомнении пожала плечами.

— Прогноз неясный, — хмуро ответила она. — Может, и выживет. Но она слишком долго тянула со своей болезнью. В семье, как видишь, запасов нет, так что весной все должны выходить в поле. Она молчала, пока могла ходить. А потом слегла. Сомневаюсь, хватит ли ей силы, чтобы выдержать удар омелы, но мы сделаем, что сможем.

Я не стал ждать результата лечения. Дела не позволяли. Почти каждый день ко мне приходили вести о Цезаре. Он собирался покидать эдуев.

Друиды трудились над моим заданием. Им удалось собрать довольно большой отряд, состоявший из лесорубов, ремесленников и полукровок. В нем почти не было фермеров и скотоводов, что вполне объяснимо. Весной у них слишком много дел. Зов земли звучал громче слов моих посланцев. Она была беременна новой жизнью и не собиралась обращать внимания на мужские игры.

Дома Кормиак Ру объявил мне:

— Я пойду с тобой и буду сражаться за Верцингеторикса. — Он решительно расправил плечи и привстал на цыпочки, пытаясь добавить себе роста.

— Остановись! — приказал я. — Ты же обещал защищать женщин, помнишь? Вот этого я от тебя и требую сейчас. Ты останешься здесь и будешь единственным мужчиной в доме, пока меня нет.

Его глаза сверкнули, когда он услышал, как его назвали мужчиной.

— Хорошо. Дай мне меч, и я зарублю любого, кто попытается причинить им вред! — Он мог бы показаться смешным, стоя передо мной с высоко поднятой головой и выпяченной безволосой грудью, но в глазах паренька я увидел что-то...

Открыв свой резной сундук, я достал с самого дна завернутый в холстину меч моего отца. Его не трогали все эти годы. Откинув тряпку, я смутился, заметив ржавчину на когда-то ясном клинке.