Друид
Шрифт:
– Вот, все ты меня слушать не хочешь. Сказки слушаешь, а когда дело говорю – смеешься, али дураком зовешь. Уважение бы хоть имел, что ли?
Подумал про себя кротко да продолжил.
– Белый тигр, что золотой запас державный. Они наперечет все. Знали бы в лесничестве у кого какой растет. Ты же сам домашнему тигру у губернатора на заимке серьгу в ухо прокалывал, и номер в книжку записывал. А? Такому то тигру серьгу не вешал. Бумаг на него не писал.
Селивестр обреченно почесал в затылке. Получалось так, что спать ему в эту ночь не
– Ну, значит – заявление напишем – дескать – видели в лесу белого тигра домашнего. Держать такого не по закону. Пусть узнают – да зарегистрируют. Вот и дела все. – Он поежился. И любопытно ему было, про то, что дед говорил и страшно тоже, вроде и находились простые причины появления такого зверя, но беспокойство не опускало. Тигр на самом деле был необычным, разумеется, если Савватей не привирал.
– Может, зоопарк, какой к себе заберет, может хозяина заставят клетку сделать, да штраф возьмут. Наше ли дело в это лезть? А, Савватей. Насуют нам с тобой панамку полную выговоров, что мы людоеда пропустили. Бегает, дескать, по тайге – спасу нет. Могут ведь и так дело перевернуть? – Савватей, словно напарника своего и не слышал.
– Три свистка у него на шее берестяных – белый, серый, да красный. – Он оглянулся, воровато, взял все-таки отложенную в сторону палку и положил в костер. Леснику ли ночью в тайге бояться? А только побежал по спине холодок.
– Дунет в белый свисток – тигр. Дунет в серый свисток – филином станет. Дунет в красный свисток – огненным шаром по земле покатиться, или в воздух улетит, а так – вроде, как и человек он. Особенный только. Не простой.
– Да, совсем ты мне голову задурил, Савватей! – Вспылил Сильвестр. – Сам, то чего боишься?
– Суда я боюсь, вот чего, Петрович. – Савватей опешил.
– Какого такого суда? Этот леший твой, что ли нас судить будет? – Сильвестр молчал долго.
– Лешие по болотам сидят, с лягушками в салки играют. Друид приходит, когда Земля его зовет. Ушли они все. Тыщу лет как их не видел никто, а тут… – Савватей двинулся к огню ближе.
– Хотя, что за суд? Коли в лесу заяц есть – как в нем волку не быть? Мне и самому не в ясность. – Савватей потянул длинную задумчивую паузу.
– Только вот, что я скажу тебе Сильвестр Петрович. Лесной зверь терпеть до предельности не может, не человек он. Это мы Земле на один вздох, а зверь он и до нас был и после нас не пропадет. Так я мыслю.
Качнулось пламя высокое в костерке. Ни ветра, ни свиста. Сел рядом на коряжину филин огромный. Вытаращил глаза, словно блюдца и стал на Савватея и Сильвестра смотреть.
– Угу-у-у. – Протянул, словно простонал. Расправил крылья и поклонился вдруг.
– Угу-у-у. – Замерли лесники, словно каменные. Никто не шелохнется. Только пот по вискам струится. Лишнего Савватей наговорил – сам испугался. Да так, что ноги отнялись.
– Угу-у-у. – Снова простонал филин, поклонился, и бесшумно исчез в ночи, словно и не было его.
– Вот тебе и суд. – Едва слышно проговорил Савватей.
Шевельнулся у костра и Сильвестр.
– Ну, дед, огрел, бы, тебя палкой по башке, если бы в сказки твои верил, да к старости уважения не имел!
– Так ведь поверил же. – Улыбнулся Савватей хитро.
– Поверил – Достал Сильвестр большой платок и вытер вспотевшее лицо и шею. – Только чего это филин на огонь прилетел? Совсем уже – странность.
– Ну, тебе странность, ему – работа.
– Да вот ты заладил! – Взорвался Сильвестр. – Судил он нас, и что?
– Суд – дело не простое. За любым судом – плаха, кому руку секут, кому голову, а кому, чего и дороже – Продолжал улыбаться Савватей. – Да, только самое дорогое для себя даже ты не знаешь, а Друид знает.
– Не будет мне с тобой сна, Савватей. – Сильвестр взял оставшееся дровины, и запихал в костер. Разгорелось пламя жарко.
– Получается – судил, да не присудил ничего. – Савватей стянул сапоги, развернул их к огню так, чтобы просохли, и стал скатывать старую плащ-палатку.
– Ушли змеи, Сильвестр. Пламя ты запалил – за версту видать. Можно и обоим вздремнуть до зари. Авось огня достанет.
Улеглись лесники оба. Не стал Сильвестр пули из ружья доставать. – Опаска осталась все – таки..
Прилег на один бок, потом на другой, потом на спину. Не давала ему дедова байка покоя. То – верил, то – не верил. Больно уж странная байка. Не слыхал таких сказок ни разу.
Присел, пошевелил длинной палкой угли в костре. Присыпал с краю песком, чтобы огня хватило до утра. Да не выдержал.
– Савватей! – Дед спал, скрутившись калачом под палаткой. Похрапывал сладко, словно младенец в колыбели. Причмокивал губами да улыбался.
– Савватей! – Окрикнул его Сильвестр второй раз. Дед, с трудом открыл глаза, потер щеки ладонями.
– Сдурел, Сильвеструшка? Добрым людям – спать положено. Вишь, как звезды горят? Жарко завтра будет по кормушкам лося считать, спи, давай, сам.
– А, этот, Друид твой как человек? Две головы у него, что ли, пять ног, или как?
– Волос белый, глаз черный, сам в полоску. Все как у тигра того. Зверь любой к нему ластится. Так люди говорят. – Проговорил Савватей, засыпая – Вот встретишь, так, может он тебе сам и признается, а мне неведомо.
– Спи…
# # #
– Здравия желаю товарищ, майор. – В комнату бочком протиснулся высокий мужчина. Широкоплечий, коренастый. Лет за сорок. С седыми как лунь волосами.
Был чисто выбрит, улыбался. Быстро осмотрел кабинет начальника УВД, словно осматривал огневую точку. Качнул плечом.
– Присесть можно? Набегался по кабинетам – ноги горят.
– Садись, солдат. Поговорим. – Полноватый мужчина с жестким лицом. В обычной форме полицейского указал ручкой на стул напротив. Поднял глаза удивленно.