Другие миры (сборник)

Как по-вашему, что случится, если на вашей школьной площадке приземлится армия инопланетных захватчиков?

Или если вы украдете доспехи старшего брата и убежите из дому, а единственным способом добыть себе еду будет заделаться очень крутым и даже, возможно, владеющим магией вышибалой в деревенской харчевне?

Или если роботизированная обувь, обладающая искусственным интеллектом, объединится и восстанет против своих хозяев?

А случится то, что вы окажетесь по уши в отличной фантастике, как научной, так и не очень. Вот так-то.

Вся

художественная литература, все байки и побасенки отвечают на этот сакраментальный вопрос: «А что, если?..» Но фэнтези и научная фантастика идут еще на шаг дальше: они берут законы реальности и творят с ними, что захотят. Они позволяют нам вообразить это самое «А что, если?..» в совершенно других, небывалых мирах.

Именно поэтому хорошая фантастика и фэнтези так занимательны и так здорово расширяют горизонты.

Первые прочитанные мною в жизни фантастические рассказы написал один парень по имени Рэй Брэдбери. Может быть, вы его знаете. Книга рассказов называлась «Человек в картинках». Там татуировки на теле героя оживали и принимались рассказывать истории о черном-пречерном доме, о солдате с Марса, об астронавтах, выброшенных на Венеру, об агентстве путешествий во времени и еще о целой куче безумных, странных, прекрасных вещей.

Рэй Брэдбери умер в 2012 году. Мне ужасно жаль, что мы так никогда и не встретились, – мне очень хотелось поблагодарить его за рассказы, после которых я стал читать Айзека Азимова, Артура Кларка, Л. Спрега да Кампа, Эдгара Риса Берроуза, Филиппа Дика, Дж. Р. Р. Толкиена, Терри Пратчетта, Жюля Верна, Г. Лавкрафта, Роберта Хайнлайна и многих, многих других.

В наши дни появились еще сотни совершенно замечательных авторов, пишущих в жанрах фэнтези и научной фантастики. Кто, например? Переверните страницу и посмотрите на содержание этой книги. Мы отобрали для вас букет лучших из лучших. Отличный коктейль из всемирно известных писателей, которых вы уже наверняка знаете, вперемешку с совсем новыми, которые станут для вас настоящим сюрпризом.

Кроме того, в этом томе есть кое-что особенное. Это рассказ мистера Брэдбери «Огонь и лед». Так мы решили отдать дань уважения человеку, который вдохновил не только меня, но и многих других писателей и читателей.

Спасибо вам, Рэй Брэдбери!

Спасибо всем вам, писатели-фантасты, творцы иных миров!

Джон Шеска

Да знаю я, что вы собираетесь спросить.

«А поведай-ка нам, Перси Джексон, с какой радости ты висишь без штанов на билборде посреди Таймс-сквер, чтобы вот-вот полететь вниз, навстречу смерти?»

Отличный вопрос. За ответами прошу обращаться к Аполлону, богу музыки и поэзии, стреловержцу и прочая, и прочая, – а еще, вдобавок, богу идиотских поручений.

Эта злосчастная история – одна, надо сказать, из многих – началась с того, что я притащил моему другу Гроуверу ко дню рождения несколько алюминиевых банок.

Так. Наверное, стоит сразу предупредить: я – полубог. Мой папаша, Посейдон, – владыка моря. Звучит, конечно, круто, но на практике по большей части означает только одно: на меня постоянно нападают какие-то чудовища, а греческие боги беспардонно заваливаются с визитом то в вагоне метро, то посреди урока по математике, то когда я душ принимаю. (Долгая

история. Лучше не спрашивайте.)

И только я понадеялся выкроить себе увольнительную из этого сумасшедшего дома и смотаться на день рождения к Гроуверу, как вот вам, пожалуйста.

Гроувер и его подружка, Можжевелка, решили провести этот день в бруклинском Проспект-парке – слияние с природой, танцульки с местными дриадами, серенады белкам и все такое прочее. Гроувер, видите ли, сатир. Так он представляет себе хороший выходной.

Можжевелка, сдается мне, наслаждалась больше всех. Пока мы с Гроувером сидели вдвоем на скамейке, она резвилась на Длинном Лугу с другими природными духами. Глазки ее – цвета свежего хлорофилла – так и сверкали от радости. Можжевелка – дриада, и источник ее жизни – можжевеловый куст на Лонг-Айленде. Гроувер мне объяснил, что это не мешает ей совершать короткие вылазки из дома, при условии что карманы у нее набиты можжевеловыми ягодами. Что будет, если она их случайно раздавит, я спрашивать не рискнул.

Как бы там ни было, мы тусовались в парке, болтая и наслаждаясь хорошей погодой. Я выдал имениннику припасенные алюминиевые банки. Да, звучит как издевательство, но на самом деле это его любимое лакомство.

Так вот, Гроувер хрустел себе банками, а нимфы тем временем затеяли спорить, в какие бы подвижные игры нам поиграть. Мой друг вытащил откуда-то платок и предложил сыграть в «Приколи Хвост человеку» [1] . Я немного заволновался, так как человек в этой компании был только один – угадайте, кто.

А потом безо всякого предупреждения солнечный свет вдруг стал нестерпимо ярким, а воздух – неприятно горячим. В двадцати футах от нас трава зашипела и исторгла облако пара, будто кто-то открыл большой гладильный пресс в прачечной. Потом пар рассеялся, и перед нами предстал бог Аполлон собственной персоной.

Вообще-то боги могут выглядеть как им заблагорассудится, но Аполлон почему-то всегда выбирает облик типа «я только что с прослушивания в бойз-бенд». Сегодня он принарядился в джинсы со штанинами в карандаш шириной, облегающую (даже слишком) белую футболку и солнечные очки в золотой оправе. Конечно, брендовые. Волнистая белокурая шевелюра так и лоснилась от геля. Когда он улыбнулся, дриады пискнули и захихикали.

– О, нет, – пробормотал Гроувер. – Не к добру все это, не к добру.

– Перси Джексон! – возгласил Аполлон, озаряя меня улыбкой. – И, гм, твой козловидный друг…

– Его, между прочим, зовут Гроувер, – сообщил я. – И у нас в некотором роде выходной. Сегодня у Гроувера день рождения.

– Поздравляю! – просиял бог. – Очень хорошо, что вы сегодня совершенно свободны! Значит, найдется время, чтобы помочь мне разобраться с одной маленькой проблемкой.

С маленькой, как же!

И Аполлон отвел нас с Гроувером в сторонку – потолковать наедине. Можжевелке это не особо понравилось, но перечить богу она не решилась. Гроувер клятвенно заверил ее, что сей же час вернется в целости и сохранности. А я только понадеялся про себя, что это обещание он сдержать сумеет.