Чтение онлайн

Кейлев опять смолк, словно давая время все осознать.

— Драться ни к чему, — выдохнула Забава. — Придет так придет. Сегодня я с Харальдом уже встречалась, если что, повидаюсь снова. Но по своей воле с драккара я не уйду. Разве что Харальд силой потащит…

Кейлев вздохнул. А следом вытащил из-за ворота рубахи кожаный шнурок, на котором висел тряпичный узелок. Развязал и разложил то, что скрывалось внутри, по растопыренной ладони. Затем протянул Забаве. Сказал вполголоса:

— Вот. В свое время конунг велел мне припрятать эту штуку для тебя,

Сванхильд. Тогда я не смог… а этой ночью Нида нашла ее под тряпьем, когда рылась в сундуках Труди Гунирсдоттир. Лежала на самом дне сундука. Узнать бы еще, как она туда попала!

На костистой ладони Кейлева поблескивала цепь из золотых колец. Больших, широких, гладких, точно отлитых по одной мерке. На концах цепи, свесившихся с ладони, болтались завязки из кожи, похожей на змеиную.

— Я собирался отдать ее конунгу, когда мы окажемся наедине, — уронил Кейлев. — Но не вышло. Конунг Харальд ночью был занят на допросе, а я сидел в опочивальне. И цепь осталась при мне. Мы можем спрятать тебя под палубой, на донном настиле. Набросаем там тряпья, чтобы ты не замерзла. И даже если конунг вывернет все половицы, чтобы заглянуть под палубу, он тебя не найдет.

Сам не найдет, у вас спросит, мелькнуло у Забавы. Как ни ври, но Харальд вытянет правду. А если шибко озлится…

Она помолчала пару мгновений, глядя на цепь. И, облизав губы, которые опять пересохли, уронила:

— Выходит, этот драккар теперь как ловушка. Уплыть на нем я не могу. А если попробую набрать себе хирд из рабов и рабынь, что есть в Упсале, стражники их не пропустят.

— Какие рабы? — буркнул Кейлев, мгновенно помрачнев. — Хочешь, чтобы тебе горло ночью перерезали? Это только для наших ты дротнинг Сванхильд Тихое Слово!

Уже не Тихое, пролетело в уме у Забавы. После того, что было утром…

— Все помнят, при виде кого конунг Харальд приходит в себя, — хмуро продолжал Кейлев. — Конечно, на твой драккар никто из наших не придет. В поход с тобой не сходишь, богатую добычу не возьмешь. Но наши мужики всегда отнесутся к тебе с почтением. А вот для рабьего мяса ты будешь одной из нас, из хозяев!

Да я не хозяйка даже своей жизни, безрадостно подумала Забава.

И вдруг разозлилась на себя. На то, что сидит здесь безвольной дурой. Не зря приемный отец напрямик сказал, что о ней думает. Что она покапризничает проучит Харальда, чтобы тот о второй жене больше не помышлял — а потом вернется к мужу.

Поэтому Кейлев и обсказал все подробно, пролетело в уме у Забавы. Все расписал, что будет, если она поступит так иль этак! Чтобы поняла — куда ни кинь, всюду клин. Выхода нет…

И даже цепь лишь оттянет неизбежное.

Забава выпростала из-под полы плаща здоровую руку. Сгребла золотую цепь с ладони Кейлева. Решила молча — сначала надо встать на ноги. Дождаться, когда дитя залечит рану. Если припомнить то, что с ней случалось прежде, на это уйдет дня три. Может, четыре. Если Харальд придет на драккар этой ночью, придется соврать, что хочет несколько дней подумать. Пересидеть эти дни на драккаре, а затем…

А

потом сбежать. Отправить в крепость Кейлева, Болли и Неждану, чтобы не подводить их под беду. Прогнать с воплями, чтобы стражники слышали. И после этого уйти, надев цепь. Леса вокруг Упсалы густые, она там уже была. Уже бегала!

В ручьях есть рыба, с голоду не умру, торопливо подумала Забава, сжимая цепь. Ощутила вдруг, как сладко холодит левую щеку ветер с фьорда. Как остро пахнет здесь солью, водорослями, жгучим дегтем и рыбьей чешуей. Следом в памяти проснулись шорохи, пение птиц и травяной ковер, стелившийся меж деревьев. Стволы, обросшие мхом у корней, с бусинками смолы на морщинистой коре…

И тут до ее ушей долетело чье-то негромкое хмыканье. Звук пришел откуда-то из-под палубы, словно кто-то сидел под половицами рядом с ней. Или под ней?

Забава, напрягшись так, что в ране на животе проснулась боль, окинула взглядом драккар.

Болли уже возился в закутке на корме, выставляя наружу добро, что там хранилось. Перед закутком сейчас стояли ведра, котел, валялась кипа кож и две связки факелов. Неждана стояла там же. Видно, не хотела мешать разговору Кейлева с дочерью.

Сам Кейлев смотрел только на Забаву. Глядел хмуро, но так, словно ничего не слышал. И она, неловко ткнув перевязанной рукой в половицу рядом с собой, попросила:

— Откинь ее, отец.

— Зачем? — удивленно спросил старик.

Но в следующий миг половица отлетела сама. С громким хлопком коснулась палубы…

Снизу, из-под палубы, на Забаву смотрел незнакомый мужик, сидевший на придонном настиле. Черноволосый, с длинным острым подбородком, в яркой зеленой рубахе. Смотрел, насмешливо улыбаясь.

Кейлев тут же перекатился на одно колено и навис над дырой, торопливо выдирая из ножен меч. Незнакомец, по-прежнему улыбаясь, бросил вполголоса:

— Тихо, старик. Неужто не признал родича? Я дед Харальда.

— Локи Лаувейсон… — благоговейно выдохнул Кейлев.

Однако меч в ножны не вложил.

— И твой сват, — негромко ответил черноволосый мужик. — Успокой сына, пусть побудет на корме. Нам надо поговорить.

Забава искоса глянула в сторону Болли. Тот, заслышав стук половицы, выскочил из закутка — и теперь тревожно глядел на Кейлева. Незнакомца, сидевшего под палубой, Болли видеть не мог, но обнаженный меч в руке отца заметил. Неждана, до этого смотревшая на причал, уже шагнула по направлению к носу…

Но остановилась, когда Кейлев вскинул руку.

— Не тревожьте нас с дротнинг, — громко велел старик. — Мы тут пока поговорим, а вы готовьте место, чтобы дротнинг могла прилечь.

Следом Кейлев быстро приложил два пальца к губам. И тут же коротко взмахнул ладонью, словно отгонял мух. Болли, хоть и нахмурился, но вернулся в закуток. Неждана тоже попятилась назад.

— Вот и хорошо, — пробормотал Локи, глядя на Кейлева из дыры в палубе. — Для начала скажи, старик, зачем ты отдал Сванхильд эту цепь? Все остальное было сделано и сказано хорошо. Но это…