Чтение онлайн

Я старалась не отставать от быстро идущего Дрейка, внешность которого теперь чем-то напоминала ковбоя Мальборо.

– А я могу вам задавать вопросы? Я ведь прошла тест.

Он обернулся через плечо.

– Ты даже можешь называть меня на «ты».

– Хорошо…. – несколько мгновений я переваривала новую информацию, и так, и эдак перекатывая на языке слово «ты». Это казалось непривычным, но приятным до мурашек в спине, и лучше прочих документов подтверждало мой новый статус.

– А зачем представителям Комиссии такая форма, если за пределами здания…..

Я оглянулась, чтобы

указать на многоэтажный дом, занявший под себя многие акры земли, и уже вытянула в том направлении руку, но вдруг резко замолчала и остановилась, потому что к величайшему удивлению никакого дома не увидела. Была рощица, огражденная заборчиком, в ней гулял порывистый ветер, ходили по улице люди, не обращая никакого внимания на лесок. Немногочисленные, но все-таки. Неужели никто из них не заметил только что стоящего здесь высокого сооружения, а потом и его исчезновения?

Дрейк бросил на меня короткий ироничный взгляд – такими награждают старшие браться «наивных» младших сестер, не желающих понимать элементарных вещей, – и вставил ключ в дверной замок.

– Это здание видят только те, кому положено его видеть. Остальные не подозревают о его существовании, постоянно используя другие дороги, чтобы обходить стороной.

– А если кто через лесок пойдет?

Он покачал головой.

– Не пойдет. Поверь мне, ни у одного человека даже такого желания не возникнет.

Я поверила. Уже достаточно увидела странностей и необъяснимых вещей, не говоря уже про очевидную силу местных правоохранительных органов, спокойно меняющую собственную робот-Вертерную форму на модную мужскую одежду. Или она только у Дрейка становилась модной? (а плавки под ней тоже менялись?)

Быстренько пристыдив себя – мысленно дернув за поводок не в меру разыгравшегося щенка, – я вернулась к тому, о чем действительно хотела спросить.

– Почему же все-таки такая форма?

Начальник к тому времени уже сел в машину. Я поспешила занять свое место рядом с ним, скользнула в пахнущий парфюмом и кожей салон и захлопнула дверцу.

Он ответил уже после того, как автомобиль остановился у ближайшего светофора на перекрестке.

– Ты мало знаешь о том, что такое Комиссия, и будешь мало знать об этом, даже проработав с ней бок обок десятки лет. Из здания, месторасположение которого постоянно меняется, ведется контроль за этим и за всеми другими городами этого мира; ведется на таком дотошном уровне, что мы получаем информацию не только о том, чем занят каждый индивид в данную секунду, но и в каком он физическом и психологическом состоянии. Из этого же здания регулируются и вносятся все требуемые изменения на далекие и близкие дистанции. Ты представляешь, какое количество энергии скапливается в таком месте?

– Наверное, нет.

Он кивнул.

– Энергия в больших объемах всегда влияет на близлежащие объекты, в том числе на физические тела. Чтобы предотвратить ненужное воздействие, используется специальная ткань-отражатель.

Машину тронулась и разогналась на свободной в этот час дороге. Я рассеянно смотрела в сторону, думая о том, что же это за «ненужное воздействие» и в чем оно выражается? На ум приходили люди в защитных костюмах, находящиеся неподалеку

от ядерного реактора – неприятная ассоциация.

– Тогда вам, наверное, нужны и шлемы.

– Нет, хватает существующей униформы.

Поежившись от мысли о том, что не далее как сегодня сама провела в опасном для здоровья здании несколько часов, я мрачно спросила:

– А серебристые халатики для посетителей у вас не предусмотрены?

Дрейк улыбнулся краешками губ.

– За несколько часов никто не может пострадать. Если дольше пары недель, тогда можно начинать думать о «халатиках». Заказать тебе один? На случай, если вдруг решишь пожить у нас….

– Нет уж, спасибо, – быстро ответила я. – Как-нибудь обойдусь.

То ли как дань обещанию, то ли сей напиток действительно был любим Дрейком, но на столе исходили ароматным паром две большие чашки золотисто-коричневого чая. Добавка теплилась в керамическом чайнике – пузатом и декоративном, с искусно вылепленными на крышке ягодами. Мы расположились за одним из столиков у окна в дальнем конце зала роскошной кофейни.

Дрейк вот уже несколько минут говорил с кем-то по телефону (он вообще часто это делал), а я украдкой рассматривала его императорский, повернутый к окну профиль, слушала короткие ответы и думала на самые отвлеченные темы. Например, о том, в каком кармане при изменении фасона одежды остается телефон и должен ли тот карман быть всегда на одном и том же месте? А еще о том, что в кофейнях я не была, наверное, с тех пор, как полтора года назад рассталась со своим бывшим парнем и его компанией, которая любила заседать во всякого рода пиццериях и кафе, чтобы почесать языками. Чаще всего ни о чем. По тем посиделкам я, как ни странно, никогда не скучала, а вот по кофейням…. Но не ходить же в одиночестве? Почему-то люди, одиноко жующие кусок торта и пытающиеся прикидываться занятыми чтением местной рекламной газетки, всегда казались мне жалкими.

Поэтому визит в это место стал приятной неожиданностью, я-то думала, что выражение «попить чаю» – просто словесный оборот для обозначения «празднования успешного завершения какого-либо дела», ан нет, действительно сидим в кафе и действительно пьем чай. А уж лучшего общества на данный момент было трудно желать. Дрейк, может, и не был «красивым» мужчиной в общепринятом смысле этого слова, но видным и статным он точно был, а уж его манерам позавидовал бы сам господин президент. Вот только разобраться бы еще со сложным характером сидящего напротив, а то хитросплетение его слов, интонаций и взглядов – сплошной пазл без ключа и подсказки на обратной стороне.

Словно в подтверждение моих мыслей Дрейк закончил разговор и посмотрел на меня.

– Приступим?

Он переложил лежащую рядом с ним на сиденье плотную матовую папку на стол и спросил.

– Скажи, осознаешь ли ты, что, будучи моей ученицей, ты обязана беспрекословно подчиняться приказам, в точности выполнять данные тебе указания и вкладывать столько сил, сколько потребуется для достижения результатов?

Я кивнула.

– Я не терплю лени, своеволия в том виде, в каком оно приносит вред, отлыниваний и оправданий неудачам. Это ясно?