Чтение онлайн

То есть прыгни я в восемь ноль одну, прогуляй по Нордейлу хоть пять часов, а вернуться получится обязательно в то же самое время – восемь ноль одну. И куда уходили эти пять часов, и как вся эта система со временем работала, мне было не ясно.

Однако радости это не уменьшало.

Сначала, было, в голову пришла мысль, что время в прыжках вообще перестает идти, но первое же перемещение в Европу указало на всю ветхость этого предположения. Да и предыдущие практики всегда доказывали обратное. Куда бы ни ступила моя нога в пределах родной планеты, часы никогда не зависали, продолжая нагло и вызывающе тикать, несмотря на мой полный надежды взгляд. Но стоило им оказаться в осеннем парке возле фонтана

или на центральной площади Нордейла, как их тут же клинило намертво, и эта временная «смерть» неизменно вызывала на моем лице ехидную усмешку и желание сплясать прямо на улице. Думаю, что спляши я на самом деле, прохожие не стали бы коситься с упреком, скорее поделились бы улыбками, разделив непонятный им восторг незнакомки. Таким уж был этот новый мир. Каким-то другим.

Так или иначе, сделанное открытие окрыляло, позволяя больше не заботиться о том, что моим отсутствием кто-то обеспокоится. Потому как этого самого «отсутствия» для других не существовало вовсе.

Конечно, это касалось только прыжков в другой мир. Мысль о другом мире, подобно листу, упавшему в пруд и медленно опустившемуся на илистое дно, к этому моменту окончательно утрамбовалась и прижилась в глубинах сознания, но это не тяготило. Путешествовать «локально» (это слово звучало помпезно и вычурно даже для меня) все равно желания не возникало. А виной всему было неотступно следующее по пятам чувство одиночества. Казалось бы, людей много, мест много, а все не то и не там. Не хотелось больше Европы, не хотелось Штатов. Не хотелось райских уголков с синем морем и белыми пляжами, а хотелось куда-то далеко, куда постоянно тянулась душа, куда с томным взором смотрело сердце, туда, где всегда возникало чувство покоя и умиротворения. В мир, в тот самый мир, который Дрейк назвал миром Уровней.

Иногда я задумывалась, почему так часто наведываюсь туда, сижу на ночных крышах, как Малыш или Карлсон, глядя, как зажигаются вечерние огни Нордейла (даже родной для Астрид Линдгрен Стокгольм такого чувства не давал), смотрю в ночное небо и мне хорошо. Просто так, беспричинно хорошо. Сидеть и вглядываться в укрытые синевой дали, где горят многочисленные огни, ходят люди и ездят машины, вдыхать аромат асфальта и домов, смешанный с запахом местной растительности, слушать далекие звуки дорог. Почему здесь? Почему не в одном из городов родной планеты, где все привычно и знакомо?

Ответа я дать не могла. Только каждый вечер, закончив работу и накормив кота, я приходила сюда, чтобы скоротать лишние несуществующие пару часов, зная, что могу вернуться домой когда угодно, и ничего не изменится.

От этого знания было спокойно, и возникало внутри великолепное чувство – наконец-то никуда не нужно торопиться! Это как груз с плеч. Просто посидеть. Для себя.

Плыли по небу облака, перемигивались над городом ранние звезды, а проблемы уходили далеко-далеко…. А здесь перед моим взором расстилался город будущего. Город «моего» будущего. Так я его теперь называла.

И пусть я не знала, как именно, но точно знала, что с этим местом будет еще многое связано. И это многое обязательно придет, сегодня или завтра, а, может, через месяц…. Ведь если я буду терпеливой, то Вселенная обязательно укажет мне правильную дорогу. Нужно просто помолчать в тишине и получше прислушаться. Что я и делала.

А дома не обошлось и без экспериментов над собственным ртом.

Все хотелось знать, правда ли Дрейк смог наложить невидимый запрет? Пару раз я подлавливала маму, когда та не была особенно занята, вдохновенно открывала рот, чтобы поведать ей о недавних приключениях (даже если бы и получилось, то свела бы все к шутке и дело с концом), да вот только не выходило.

Стоило настроиться на нужную тему, то есть путешествия по своему

миру и заглядыванию в чужой, как челюсти намертво замыкало, а язык прирастал к небу и становился похож на мокрую дохлую рыбу, непонятно как оказавшуюся у меня во рту.

Мать ловила выражение полной растерянности на моем лице и спрашивала:

– Дин, ты чего?

А я начинала безудержно смеяться.

Почему-то жутко смешила собственная «неспособность» выговорить слова. Это не пугало, а по-детски веселило. А раз смеялась я, то смеялась и мама. И тема, которую я так усиленно пыталась поднять, тихонько растворялась сама собой, так и не начавшись. Отсмеявшись, я незаметно подмигивала в потолок, салютуя «дяде Дрейку» за качественно наложенный запрет. Смог ведь! И не соврал, чтобы напугать, а действительно сделал. Хитрец инопланетный!

Бывало, лежа в постели, я пыталась рассказывать про «путешествия» темной комнате, но выходило неразборчивое мычание, от которого повело бы даже корову, а человеку напомнило бы разве что глухонемого, просящегося в туалет.

Тогда после тщетных усилий я четко выговаривала в потолок «Черт бы тебя подрал!» (то ли надеясь, что «он» меня услышит, а, может, как раз надеясь, что «не» услышит),+ после чего мирно засыпала.

В эти дни я чувствовала, что сила моя растет.

Днем, пока работала, я не задумывалась об этом, а вот вечерами, лежа в постели, хорошо ощущала этот феномен. Ощущала не столько разумом, сколько телом. Будто потоки энергии вокруг меня усиливались, закручивались и колыхались невидимым глазу ветром. Вот только что это означало и куда это можно было применить, я по-прежнему не знала.

Новые способности сами собой не открывались, а старых для удовлетворенности ума уже не хватало. Требовалось продолжать обучение, но в одиночку заниматься самообразованием не получалось. Нужна было поддержка со стороны. Кто-то, кто указал бы, как открыть еще какие-то отмычки в голове. Но такого человека все еще не было.

Получается, нужны были другие авторы и другие книги, но «наши» книжные уже не спасали. А где тогда брать литературу?

Положим, если на минуту представить, что в Нордейле нашлось бы что-нибудь в открытом доступе, так на покупку любой мелочи все равно нужны деньги. А мои рубли (пусть даже евро или доллары), даже если бы таковые удалось «пронести», не помогли бы. В существование «межмировых» обменных пунктов я не верила.

Ну, ладно…. Времени у меня было много. Навалом. Можно было бы попытаться устроиться на местную работу, чтобы получить какие-нибудь гроши и купить книг, но тогда пришлось бы впахивать вдвое больше. И одно дело, если бы в том же Нордейле, где время стоит, можно было бы и отдохнуть, так ведь на отдых у меня есть только эта кровать и только этот дом. А здесь, работая за двоих, вдвое больше не отдохнешь. И часы тикают исправно….

Не бросать же, в самом деле, работу в офисе, чтобы попытать счастья непонятно где? Как тогда платить за еду, кормить Мишку, содержать саму себя, помогать маме и бабушке, если понадобится? Нет, о таком речи идти не могло.

Тогда как заполучить дополнительную литературу? Читать в местных библиотеках? Наверняка потребуется хоть какое-нибудь удостоверение личности, чтобы получить читательский абонемент. А где его брать, если я не резидент?

Конечно, тут детали можно было бы проверить. Просто прийти в одну из библиотек и посмотреть, как устроена их система, только вот я отчего-то сильно сомневалась, что даже «там» найдутся нужные мне книги. Вряд ли обычные люди имели доступ к запретным знаниям, открывающим секреты перемещений в пространстве и не только. Местные «там» от местных «здесь» отличались мало. Разве что повышенной вежливостью. Но отнюдь не какими-то сверхспособностями, практикуемыми прямо на улицах.