Чтение онлайн

– Ну-ка, Игорь Олегович, выкладывай, что ты тут на промерял?

Повторив всё, что докладывал командиру корабля, Игорь решился высказать и только пришедшую мысль:

– Николай Николаевич, вы знаете, что в прошлом году норвежцы на дне моря Уэдделла открыли много глубоководных впадин, а между ними высоких хребтов, расположенных в направлении Атлантического океана на сотни миль. На этом основании они считают, что их открытие

подтверждает гипотезу о существовании в далёком прошлом Гондваны – гигантского континента, который тогда объединял современную Антарктиду, Южную Америку, Африку, Австралию, Индостан…

– Давай, Игорь Олегович, заканчивай с азбукой открытий. Излагай суть – свою гидрографическую гипотезу.

– Николай Николаевич, если мы откроем гряду подводных гор, которая тянется не от юга к северу, а вдоль антарктического материка, тогда и норвежцам, и всем нам понадобятся совсем другие объяснения расположения подводных гор… Представляете?! И тогда азбуку открытий, как Вы говорите, надо будет поправлять.

Асташов заулыбался. Но не снисходительно, а искренне. Ему очень нравилось, когда молодые офицеры зажигались какой-нибудь исследовательской идеей. Он спорил с некоторыми своими сверстниками, ворчавшими на молодёжь, которой нынче якобы по фигу истинные исследования, их больше интересуют темы служебных должностей, званий, выгодных по количеству заходов в инопорты экспедиций. Спорил, но всё же в душе был наполовину с ними согласен. Только, правда, с поправкой: значительная часть флотской молодёжи, но не вся же… И эта поправка была для него отдушиной, спасательным кругом, за который можно ещё ухватиться.

– Не будем забегать вперёд, Игорь Олегович. Мы пока ещё ничего не открыли…

Когда Асташов упрекал свою старшую дочь в завышенных претензиях на жизнь и в прагматизме, та твердила одно и то же: «Папочка, раскрой глаза…». О чём спор. Глаза у него были раскрыты, и он прекрасно видел, что в обществе начала 80-х действительно происходит переоценка ценностей. Но при этом просоленный всеми морскими ветрами каперанг верил в то, что военный флот, как и армия, это последний оплот гражданственности и высокой нравственности. Верил, искал тому примеры и, конечно, всегда находил.

Раньше Асташов решительно боролся против ханжества, угодничества, протекционизма. Для этого у него, командира части, хватало и власти, и сил. Но накапливалась усталость не только от пройденных штормовых

миль. Однажды телефонная трубка голосом старшего начальника низвергла на Асташова оскорбительную площадную брань только за то, что он снял с дежурства и наказал за пьянство лейтенанта с известной на флоте адмиральской фамилией.

Почувствовав после этого случая свою в общем-то незащищенность, Николай Николаевич стал так же решительно избавляться от угодников и протекционистов, окружать себя людьми честными, преданными делу, своему офицерскому званию. Он уходил с ними в моря, в небезопасные экспедиции, и там ему было много легче бороться с девятибалльным штормом, чем на берегу под начальственным прессом участвовать в распределении благ для выдвиженцев.

– В этих ваших горках что-то есть…

Он взял микрофон «Каштана»:

– Мостик. Командиру. Рекомендую курс сто шестьдесят пять градусов.

Игорь ликовал. Асташов доворачивает им предложенный поворот. Значит, поверил…Ему, старшему лейтенанту, на флоте без году неделя…

Дальше события развивались, как показалось Анисимову, стремительно. Самописец эхолота, оторвавшись от отметки 4000 метров, вновь стал выводить горку. И тут с непривычной для него поспешностью Асташов вновь схватил микрофон.

– Командир, подверни-ка ещё пять градусов к зюйду!..

На этот раз чёрная линия из-под механического пера не закруглилась ни на отметке 3950, ни на 3900. Она поднималась и поднималась – 3500, 3000, 2800…

За спинами сидевшего в рабочем кресле Анисимова и упёршегося локтями в штурманский стол Асташова стояли невесть откуда взявшиеся радионавигаторы, штурманский помощник лейтенант Князев, старпом Кудинов и … сам командир.

В лаборатории стояла тишина, нарушаемая чуть слышимым жужжанием самописца. Рождаемая им непрерывная линия, подчиняясь бесстрастным командам работающего на ходу корабля эхолота, перестала пониматься лишь на отметке 2250 метров. И только потом снова поползла вниз, показывая увеличивающиеся глубины.

– А теперь смотрите сюда!!! – кинжально отточенный штурманский карандаш капитана 1 ранга Асташова показал на карте точку нахождения «Адмирала Владимирского», где были пропечатаны при изготовлении этой карты (а все точные копии карты разосланы Гидрографической службой ВМФ мореплавателям всех стран мира) глубины 4000 метров.

Конец ознакомительного фрагмента.