Дрессировщик. Приручение
Шрифт:
Но Женя, отчего-то, не могла шевельнуться. Даже моргала с трудом. Ощущала, как жаркая краска заливает щеки, лоб, уши, шею… Чувствовала в горле сухой ком, не позволяющий дышать. А где находятся ноги, и как ими нужно правильно передвигать, отчего-то, не помнила.
Так и застряла на середине слова, не договорив. Забыла, что и за слово-то было… Взгляд мужских глаз, темных, загадочных, очень серьезных, ее заворожил. Игорь смотрел на нее внимательно, так же, как она, не отрываясь. Будто что-то хотел в ней найти, очень важное и интересное. И чем дальше вглядывался, тем лучше Женя понимала, что ни презрения, ни разочарования нет. И угрозы, и обвинения не замечала. Правда, разобраться, что же было в лице Суворова
На секунду ей показалось, что все, сейчас уже станет проще и легче: когда попробовала облизать пересохшие от волнения губы, мужчина отвлекся на это движения, его веки опустились ниже, и Женя смогла, наконец-то, нормально вздохнуть. Правда, воздух так и застрял где-то на полпути к легким, потому что Игорь снова уперся в нее взглядом. И, кажется, тоже облизнулся.
Женя, конечно, могла бы быть полной дурой и совсем не разбираться, что значит все происходящее. И она, в целом, такой дурочкой и была: сознательно избегала всего, что может испугать и разволновать при общении с сильным полом, мужские взгляды и намеки, даже очень откровенные, старательно не замечала, в общем, не было у нее опыта, чтобы хорошо ориентироваться. Но сейчас какое-то шестое чувство ей вопило во все горло, что рядом находится не опекун, не наставник, не друг, не бесполый хозяин дома и ее жизни, в общем-то, а мужчина. Взрослый, зрелый, привлекательный мужчина, который чем-то в ней заинтересовался. Вдруг. Кажется, увидел не подростка-замухрышку, не ученицу старших классов, не своевольную студентку, а женщину.
И от этого она снова впала в какое-то оцепенение. Вот просто придумать не могла, что же теперь можно и нужно делать.
— Конечно, я ни в чем не разбираюсь… Куда мне, убогому, до продвинутой тебя? — Когда Суворов заговорил, Женя вконец растерялась. Не ждала сейчас вообще никаких слов.
— А… Э… Почему "убогому"? Ничего я не продвинутая… — Ощущала себя полной дурой, так как совсем потеряла нить разговора.
А мужчина снова усмехался, будто ничего сейчас и не происходило между ними необычного, будто не искрили взгляды, не сохли губы, не горели щеки. Будто бы Женя сама все себе сочинила и выдумала. Это сильно смутило и окончательно сбило с толку.
Игорь приобнял ее за плечи, устраиваясь поудобнее, вытянул ноги вперед, и скорее полулежал, занимая большую часть дивана, чем сидел. А она и не сопротивлялась вовсе, даже не пробовала отодвинуться: слишком растерянная была, слишком занята другими мыслями.
— Ну, ты же говоришь, что я ничего не понимаю в умных, мудреных фильмах, смотрю лишь тупые боевики и комедии. То есть, подразумеваешь то, что мой умишко убог, а вкус абсолютно отсутствует, — вроде бы, Суворов ее сейчас обвинял. И в нехороших вещах, между прочим. Но голос его сочился каким-то непонятным довольством, будто Женя его очень сильно порадовала. И это заставило ее потеряться еще больше.
— Я не говорила такого, Игорь Дмитриевич! Мне бы и в голову не пришла такая ересь! — Хотела снова дернуться в его сторону, чтобы мимикой, жестами, всем видом показать несогласие… Но вспомнила, чем закончился недавний порыв, и больше не рискнула. Смотрела прямо перед собой, не видя ничего, кроме размытых силуэтов на экране. Абсолютно не понимая, закончилась та самая увлекательная драма или еще продолжается. В сознании фиксировалось лишь то, что большой палец мужчины легко поглаживает ее плечо сквозь тонкую ткань пижамы. Это было совершенно не страшно, не больно, и бежать никуда не хотелось. И только себе, наверное, Женя смогла бы признаться, что это легкое прикосновение было ей приятно. И тепло от руки шло, которого она уже давно не испытывала. Человеческое тепло, к которому хотелось тянуться и прижиматься.
Глава 15
В
Да, он был очень всем доволен. Женька поддалась, причем намного быстрее, чем сам Игорь ожидал. Похоже, что травма, о которой она так серьезно говорила, была больше из разряда надуманных и раздутых, чем из числа реальных проблем. Иначе, вряд ли бы все случилось так быстро и просто. Женя просто не смогла бы так безболезненно расслабиться и позволить мужчине подобную близость.
Ее смущение, когда лица оказались в секунде от поцелуя… Игорь многое отдал бы, чтобы еще раз увидеть этот момент, но рассмотреть его внимательнее, подробнее… Искушал ее взглядом, нарочно, проверял, на что ей хватит смелости, как далеко зайдет, и к чему, на самом деле, девушка внутренне готова. И все ее мысли считал по мимике, как по книге: она думала о поцелуе, хотела его и боялась, стеснялась Игоря и старалась победить стеснение… Борьба шла нешуточной, но ничего не говорило о том, что девушка борется со страхом.
А значит, самую главную проблему устранили. Конечно, он и не надеялся на то, что Женя про нее забудет и никогда не использует, чтобы не подпускать Суворова ближе. Но он уже получил в руки главное оружие: знал, что при желании эту причину можно отмести и не вспоминать вовсе. Главное, чтобы Женя не заметила, что обороняться ей стало нечем…
На сегодня ему было достаточно этой маленькой победы. Можно было бы форсировать, конечно, и поиметь в ту же ночь, прямо в этой комнате, все, чего хотелось давно. Но Игорь никогда не относил себя к разряду жадин и обжор. Предпочитал смаковать вкусности, растягивая любое удовольствие во времени и пространстве.
Потому и смеялся сейчас над собой, над тем, что абсолютно расслаблен и удовлетворен, чувствуя, как девушка спокойно сидит, прижатая к его боку. Над тем, что кайф ему приносит не оргазм замученной ласками женщины, а тихая радость девчонки, сомлевшей от того, что его большой палец выписывает ровные круги, плавно перемещаясь от плеча к горячей шее. В общем, никогда и никому, кроме себя, Суворов не признался бы, что не может понять, в маразм он впал или в детство.
Хотелось бы растянуть удовольствие и подольше, и совсем девчонку не отпускать. Ее теплое тело приятно грело — и физически, и морально. Однако в какой-то момент Игорь понял, что Женя снова начала напрягаться, скорее всего, чего-то нового себе насочиняла, и совсем не спешила наслаждаться моментом. В любой войне нужно уметь отступать — на время, отдавая лишь часть позиций — чтобы потом не проиграть свое главное сражение, не начинать все снова, но уже с готовым к борьбе соперником.
Как только эта светлая мысль посетила голову, уже весьма затуманенную и усталостью, и радостью от немалой победы над девушкой, Суворов резко нажал на пульт, отодвинулся от Жени. С неизменной усмешкой встретил ее непонимающий взгляд.
— Хорошего понемногу, Евгения. И фильмы смотреть до утра ни черта не полезно, ни мне, ни тебе. Так что, пора по койкам. Разбегаемся?
И с удовлетворением наблюдал, как она замешкалась. Вроде бы, подскочить хотела и удрать восвояси: это было заметно по напряженному телу, по тому, как подалась прочь… А в глазах плескалось сомнение: явно же, хотела что-то сказать напоследок. И похоже, что не обычное пожелание доброй ночи, а нечто более личное, теплое… Хотела сказать и не решалась.