Дразнилки
Шрифт:
К нему подошёл неизвестный мужчина, протянул руку для рукопожатия:
– Привет, богатырь, где мамку-то потерял?
Это был Иван Борисыч, дядя Ваня, статный, широкоплечий, красивый. Он вытряхнул из недр вагона клетчатые сумки с вещами, два кожаных чемодана и потрёпанный торшер, следом выудил, будто на крючок, маму и успел поцеловать её усами, прежде чем поставил на перрон.
– Ну вот, доехали! Справились!
Выхин озирался. Никогда раньше он не выезжал за пределы своего родного городка под Мурманском. Там сейчас была зима, минус двадцать, а здесь – плюс два, голубое небо, огромное солнце, сверкающая наледь
Выхину сразу же сделалось жарко, он стащил куртку, оставшись в водолазке. Мама взяла его за руку. Дядя Ваня удивительным образом собрал весь багаж и поволок его.
– Добро пожаловать в Псыуфше, – на ходу говорил дядя Вяня. – Это по-адыгейски примерно означает «Холодный берег». Знаете почему? У нас тут две большие и очень холодные реки. Одна пересекает город на севере, а вторая на западе. Они даже летом холодные, я вас свожу обязательно. На улице плюс сорок, а в воде – плюс пять! Околеть можно в момент. Там, где обе реки уходят в горы, можно в августе наткнуться на лёд вдоль берега... А название адыгейское, потому что тут раньше все земли принадлежали адыгам. Лес их, море их тоже, горы эти, холмы. Тут много адыгейских названий, всего такого. Сначала уху непривычно, а потом нормально. Такой красоты никогда, наверное, не видели. Какие тут водопады! Какие пещеры! А дольмены? Знаете, что такое дольмены?..
Дядя Ваня ещё много о чём говорил, Выхин уже не помнил. Он так устал трястись в поезде, что хотел растянуться где-нибудь и нормально выспаться. Хоть на холодном берегу реки, хоть в адыгейских горах.
Со слов мамы выходило, что это никакой не город, а так, небольшое курортное поселение около моря. Спокойное и тихое, а главное – тёплое. Выхин думал о том, что увидит скопище одноэтажных домиков за заборами, сельские дороги, гусей и коров на обочинах. Однако же, дядя Ваня погрузил их в старенькие «Жигули» седьмой модели и вывез к многоэтажным домам вполне приличного вида.
– Микрорайон «Жемчужный», – весело сообщил дядя Ваня, припарковавшись у подъезда панельной пятиэтажки. – Новенький, четыре года назад построили. Детская площадка, супермаркет, всё по высшему разряду. Ты, Оленька, не думай, что в глушь какую-то заманил. Иван Борисыч слово держит!
«Оленька» звучало странно из уст незнакомого прежде человека. Так маму никто не называл. Впрочем, Леву Выхина долго готовили к приезду, объясняли. Мама рассказала ему, как познакомилась с дядей Ваней в санатории два года назад (помнишь, ездили в Сочи по путёвке с работы?), долго переписывалась с ним и решилась переехать на юг, пожить, притереться.
Папа Выхина к тому моменту уже давно и безвозвратно растворился в столице вместе с новой женой. Мама не то, чтобы расстроилась, а даже вздохнула с облегчением. Характерами они с папой не сошлись капитально. Она бойкая, болтливая, любительница путешествий, а он замкнутый и немногословный, проводящий много времени за книгами или перед компьютером. Выхин точно знал, что он в отца, и ему было комфортно по вечерам сидеть рядом с папой и поглядывать на экран монитора, на котором зеленые клыкастые орки строили оружейный завод.
Но при разводе никто у Выхина не спрашивал с кем будет лучше жить. Он остался
Выхин даже внешностью и по комплекции походил на папу: вымахал на метр восемьдесят пять, весил сто десять кило, и в Мурманской школе получил уважительное прозвище «Терминатор».
– Почему мы переезжаем? – спрашивал Выхин, когда мама рассказывала ему про таинственного дядю Ваню с юга. Он не хотел переезжать. не то, чтобы боялся - просто не любил суеты, которая немедленно бы заняла большую часть его жизни.
Мама отвечала:
– Ситуация так сложилась, понимаешь. Сложно всё. Тут ни зарплаты нормальной, ни работы, ни отношений… Я устала. Хочется чего-то такого, чтобы с ног на голову, и чтобы счастье для нас всех.
Он ни черта не понял из её объяснений, но решил, что это очередная мамин причуда, свойство характера – постоянно убегать от проблем,верить в лучшее на горизонте.
– На юге все хорошо живут, – заверяла она. – Там грецкие орехи на земле валяются, в каждом доме – огород. Помидоры с куста, огурцы, ну? Черешня, опять же, ты же любишь черешню.
Он любил свою уютную комнату, где стены были обклеены плакатами, шкаф трещал от книг, а из окна был виден школьный стадион, где зимой часто играли в хоккей местные любительские команды. Он любил холод и полярную ночь, а ещё чернику с брусникой, влажный мох на камнях, прозрачную воду в озёрах и бледный свет фонарей, отражённый от снега.
Что ему предлагали взамен?
– Я уверена, мы там будем счастливы, – говорила мама. – Все вместе.
И вот чудный пейзаж, непривычная жара, стойкая влажность, забивающаяся в ноздри. Стайка парней его возраста оккупировала скамейку у подъезда. Сидели, как положено, на спинке скамейки, похожие на воробьёв. Один крутил в руках футбольный мяч, второй игрался кассетным плеером. Они разглядывали Выхина, будто диковинную игрушку. Кто-то присвистнул от удивления.
Выхин хотел немедля зайти в дом, но пришлось помогать дяде Ване выгрузить вещи из автомобиля, перетащить их к подъезду. Всё это время он чувствовал уколы взглядов, чувствовал их интерес. Кто-то сказал негромко:
– Какой он здоровый!
Раздался нестройный хор смешков.
– Жирнющий.
Кажется, подростки только что определились, как к нему относиться. Место под солнцем придется выгрызать.
Выхин заторопился. Подхватив клетчатую сумку, потопал на пятый этаж следом за дядей Ваней и мамой. Уже в квартире подавил желание броситься к окну и разглядеть пацанов с лавочки как следует. Чтобы в случае чего, потом… ну... В прошлой школе его почти не дразнили за рост и вес. Когда ты выделяешься на фоне остальных, люди вокруг рано или поздно привыкают. Но нужно время и умение постоять за себя. А драться Выхин умел.
– Будьте, как дома, вот ванная, вот туалет, дальше по коридору комната, ну и там дверь, это детская для Лёвы. Все по высшему разряду.
Квартира была больше, чем та, в которой Выхин жил на севере. Просторная, светлая, с широким коридором. Санузел, опять же, раздельный. Это круто.
– Пойдём, – шепнул дядя Ваня, беря Выхина под локоть. – Покажу кое-что, пока мамка носик пудрит.
Он провёл Выхина по коридору, а затем с некоторой взрослой торжественностью открыл дверь в одну из комнат.