Чтение онлайн

Лето Драйзер проводит на даче Маргарет Чедер на берегу залива. На субботу и воскресенье к нему приезжали гости из Нью-Йорка. Мастерс часами сидел в кресле-качалке на открытой веранде, ожидая, пока Драйзер возвратится с купанья и сядет с ним рядом. «Оба эти поэта по самой своей натуре любили в такие часы помечтать, — отмечает Чедер. — Иногда Мастерс расскажет какую-нибудь историю в своей неподражаемой спокойной, немного поддразнивающей манере. Или оба они предадутся воспоминаниям о Нью-Йорке, Индиане, Чикаго. Они подшучивали друг над другом при каждом удобном случае, особенно по поводу женщин. Оба они знавали достаточно бурные дни в Чикаго, когда и тот и другой имели мучительные любовные истории».

Драйзера навещали его друзья — ученые из биологической лаборатории,

на даче бывали Дороти Дадли, Говард Скотт, карикатурист Арт Янг, художник Гилберт Уилсон, писатели, критики, музыканты. Драйзер вспоминал, как в 1915 году он лежал больной пневмонией в своей комнате в Гринвич-Вилледж и случайно зашедший к нему Говард Скотт начал ухаживать за ним, приносить лекарства и помог ему встать на ноги.

В конце лета Драйзер получил предложение составить сборник избранных произведений американского писателя и общественного деятеля XIX века Генри Дэвида Торо и написать к нему предисловие. Драйзер не любил отрываться от своей работы для выполнения отдельных заданий издателей. Но на этот раз два обстоятельства заставили его изменить своему правилу. Во-первых, книга должна была выйти в серии «Неувядающие мысли прошлого, представленные великими умами настоящего». К участию в этой серии привлекались крупнейшие писатели, в частности, сборник произведений Шопенгауэра готовил Томас Манн. Во-вторых, издатель предложил выплатить солидный аванс. И Драйзер дал свое согласие, однако он не успел закончить работу, как его отвлекли еще более срочные дела.

Лига американских писателей, с которой Драйзер активно сотрудничал, предложила ему принять участие в качестве представителя лиги в открывающейся в Париже конференции Международной ассоциации писателей в защиту культуры, а также в конференции против бомбардировок открытых городов, на которой он должен был представлять Американскую лигу борьбы против войны и фашизма.

Последние дни перед отъездом прошли в хлопотах и сборах, и 13 июля Драйзер отплыл в Европу на пароходе «Нормандия». 18 июля он уже осматривал вечерний Париж.

Председательствуя на одном из заседаний конференции писателей, Драйзер произнес яркую речь, в которой он говорил о роли писателя в современном обществе. «Мне думается, что самое важное в искусстве и в литературе — это чтобы художник и писатель с интересом всматривались в жизнь и пытались ее понять; а поняв ее, они естественно включаются в борьбу за выполнение важнейших задач, стоящих перед их родиной, в особенности если речь идет о борьбе за существование». Сам Драйзер не только всегда активно участвовал во многих прогрессивных движениях своего времени, но и являлся пионером, зачинателем борьбы за подлинно реалистическое направление в американской литературе XX века, был ярым сторонником социальных реформ.

Драйзер счел необходимым в своей речи специально остановиться на том влиянии, которое оказал на развитие американской литературы Великий Октябрь, дал оценку произведениям последних лет.

«Последовавшая за мировой войной социалистическая революция в России снова изменила направление американской литературы, или, вернее, разделила ее на два потока: с одной стороны — условный роман, по-прежнему занимающийся переживаниями отдельных людей, с другой — роман социальный, освещающий многообразные проблемы трудовой жизни рабочих и фермеров, причем в этом втором потоке мы находим несколько по-настоящему сильных произведений, имеющих свой круг читателей. Вступление России на путь социализма озарило существующее в Америке социальное неравенство таким ослепительным светом, что наряду с книгами, имеющими единственной целью развлечь читателя и старательно обходящими социальные проблемы, неизбежно должны были появиться другие книги, показывающие необходимость изменения общественного

строя. Здесь я могу назвать по меньшей мере два замечательных произведения: это «Акр господа бога» Эрскина Колдуэлла и «Святилище» Уильяма Фолкнера. Эти книги, а наряду с ними несколько пьес, поставленных за последние годы, безусловно, свидетельствуют о новой тенденции в американской литературе, хотя и подвергаются жестоким нападкам со стороны консервативных критиков, состоящих на службе у нашей плутократии. Именно эти писатели и представляют в наше время подлинную литературу Америки».

Участие Драйзера во второй конференции, проходившей под председательством французского министра иностранных дел Жоржа Боннэ, было омрачено маневрами противников поддержки республиканской Испании. На официальном обеде участников конференции против бомбардировок открытых городов Драйзер во всеуслышание высказался против фашизма, осудил политику невмешательства Англии и Франции. Драйзер значился первым в списке ораторов на вечернем заседании, которое состоялось после обеда. Однако, к своему удивлению, он узнал, что его выступление перенесено на самый конец заседания, когда мало кто остается в зале. Но «Драйзер расстроил их планы, — свидетельствует Элен. — Когда он увидел, что многие из присутствовавших, устав от нескончаемых речей и полагая, что заседание уже заканчивается, двинулись к выходу, он встал и громко сказал: «Не уходите! Не уходите! Я должен сказать вам нечто важное!» Услышав эти слова, люди, направлявшиеся к дверям, стали возвращаться на свои места. Драйзера словно подстегнула попытка заглушить его голос, и он произнес взволнованную речь. Это было одно из самых страстных выступлений на конференции. Он говорил о несправедливом отношении к испанским республиканцам, находившимся в трудном положении, и о необходимости прекратить бомбежку открытых городов. Все вечерние газеты напечатали речь Драйзера на первых страницах».

По приглашению республиканцев Драйзер решает посетить Барселону, в которой в то время находилось правительство Испании. Тяжелое положение города, разрушенные дома потрясли писателя. Вражеские самолеты «охотятся за торговыми судами, пытающимися доставить этим людям продовольствие, — пишет он 2 августа в письме из Барселоны. — Нет молока, масла, очень немного хлеба, почти нет мяса. Только овощи и свежие фрукты… Восхищаюсь этими людьми… Это великий народ. Какое мужество. Какое достоинство. Они не встанут на колени!»

В Испании Драйзер был принят президентом республики Мануэлем Асанья, беседовал за обедом с главой правительства Хуаном Негрином и министром иностранных дел Альваресом дель Вайо. Они считали, что Драйзер может использовать свое влияние, чтобы возобновить поставки американского продовольствия испанскому народу. Драйзер прекрасно понимал, как много значат эти поставки, и обещал сделать все возможное, чтобы помочь им.

На обратном пути писатель провел несколько дней в Англии, где он встречался со своим старым другом Джоном Купером Поуисом. Он также посетил Рэдингскую тюрьму, в которой в свое время был заключен Оскар Уайльд. Все его попытки встретиться с членами английского правительства, чтобы рассказать им о положении в Испании, окончились неудачей. «Я в Лондоне, — пишет он 8 августа, — но увидеть людей, с которыми меня просили встретиться бедняги лоялисты, очень трудно. В Англии — автократия. Массы плохо оплачиваются, забиты, молчат. Шайка тех, кто наверху, хочет управлять не только Англией, но и всем миром…»

Жарким сентябрьским днем Драйзер прибыл в Нью-Йорк. Еще в Бостоне, где пароход делал остановку, журналисты взяли у него первые интервью, и теперь его заявление уже было опубликовано под большими заголовками на первых страницах нью-йоркских газет. Драйвер выглядел «очень хорошо, он был словно наэлектризован решимостью бороться ради жителей Барселоны». Его предупредили, что существует план не дать ему высказаться о поездке в Испанию. Но он твердо знал, чего он хочет и что следует предпринять. Серия из трех его статей появилась во многих ведущих газетах Америки. Писатель выступал перед различными аудиториями с призывом оказать помощь республиканцам.