Чтение онлайн

В парикмахерской на бульваре Сансет он коротко подстригся. В лавке по соседству купил зеркальные очки и мешковатую куртку.

Пиццерия «У Нино» втиснулась между булочной и мясной лавкой в итальянском квартале, где на верандах и ступеньках сидели старухи, а мужчины играли в домино за столиками, расставленными на тротуарах. Гонщик, привыкший к супермаркетам, даже не предполагал, что мясные лавки еще существуют.

Особенно часто пиццерию посещали двое парней в темных костюмах и проводили там долгое время. Они появлялись рано утром,

завтракали и какое-то время сидели просто так, потом на час-другой уходили. Один пил кофе, второй предпочитал вино.

Что и говорить, разительный контраст являла собой эта парочка.

Первый был молод. Лет под тридцать, коротко остриженные черные волосы блестят, как навазелиненные; казалось, в лучах ультрафиолета они будут светиться. Из-под отворотов брюк виднелись неуклюжие, с круглыми носами черные ботинки. Под пальто парень носил темно-синюю спортивную рубашку.

Второй был лет пятидесяти, в темной строгой рубашке с золотыми запонками, но без галстука; седые волосы были стянуты сзади в тугой хвост. Если его младший товарищ ходил намеренно твердым, неторопливым шагом, то этот как бы дрейфовал — словно носил мокасины или касался земли лишь на каждый третий шаг.

На второй день сразу после завтрака Молодой вышел во двор забегаловки покурить. Глубоко затянувшись, он вдохнул полные легкие, выдохнул, потом попытался затянуться еще раз… Не получилось.

Что-то сдавило шею. Что за хрень — проволока?

Он хватается за нее пальцами, уже понимая, что тщетно: кто-то сзади затягивает проволоку. А это странное тепло на груди — должно быть, кровь? Он пытается опустить взгляд; в тот самый момент кусок горла, его горла, падает ему на грудь.

«Так вот оно как! — думает он. — Вперед по гребаному туннелю, и штаны в говне… Черт побери!»

Гонщик засовывает купон пиццерии «У Нино» в карман пиджака молодого парня. Фраза «Обеспечиваем доставку» подчеркнута.

Черт побери, эхом отозвался через несколько минут Второй. Телохранитель Нино привел его сюда после того, как один из поварят, вышедший слить жир с подноса, наткнулся на Молодого.

А вообще-то, какого черта этого парня называли Молодым?

С ним все кончено. Глаза выкачены, по всему лицу размазана кровь. Язык высунут, как кусок говядины.

Поразительно. У парня стоял член. Иногда Второму казалось, что к этому сводилась вся сущность Младшего.

— Мистер Роуз? — обратился к нему телохранитель.

Как же его зовут? Они то и дело меняются. Какой-то там Кейт.

«Сукин сын! — думал Второй. — Сукин сын!»

Не то чтобы он так уж сильно привязался к этому парню — тот иногда донимал, как заноза в заднице: сплошные накачанные мышцы, морковный сок и стероиды плюс кофеин в количестве, способном убить табун лошадей. И все же, дьявол, тот, кто прикончил его, сделал это там, где ничего подобного происходить

не должно.

— Похоже, боссу стоит поговорить с теми, кто держит руку на пульсе, мистер Роуз, — заметил у него за спиной Кейт.

Роуз в одной руке держал бокал вина, а в другой — купон на пиццу. «Обеспечиваем доставку» подчеркнуто.

Прошло каких-то несколько минут. Как далеко успел смыться этот парень? Ладно, этим займемся потом. Он осушил бокал.

— Пойдем, скажем Нино.

— Ему это не понравится, — заметил Кейт.

— А кому это понравится?

Берни Роузу это точно не нравилось.

— Значит, ты спустил собак на этого парня, и я слышу об этом впервые, когда он приходит к нам и на нашей территории мочит моего напарника… Видно, правда, что в делах теперь не принято действовать сообща. Но теперь это и мое дело, Нино. И ты чертовски хорошо это знаешь.

Нино, который терпеть не мог макаронных изделий, сунул в рот шоколадный рогалик и запил крепким «эрл-грей».

— Мы с тобой знакомы с детства, с шести лет?

Берни Роуз молчал.

— Поверь мне. Это было… побочное мероприятие. Не совсем обычный бизнес. Пришлось… э-э, отдать на аутсорсинг.

— Как раз такие дела и могут свести тебя в могилу, Нино. Сам понимаешь.

— Понимаю. Времена меняются.

— Времена чертовски сильно меняются, если ты посылаешь халтурщиков на мокрое дело, а своим людям — ни слова.

Берни Роуз налил себе очередной бокал вина, которое по привычке называл испанским красным. Нино не отрываясь следил за ним взглядом.

— Давай колись.

У киношников для всего свои термины: «предыстория», «подтекст», «предвосхищение», «проработка». Режиссеры, неспособные внятно составить пару предложений, обожали рассуждать о «структуре» сценария.

— Тут все непросто…

— Не сомневаюсь.

Он слушал рассказ Нино — об ограблении, о подставе, об этом парне, который принял все на свой счет.

— Ты облажался, — подытожил Берни.

— По крупному. А то я не знаю. Надо было тебя раньше к этому делу привлечь. Ведь мы же одна семья.

— Теперь уже нет, — отозвался Берни Роуз.

— Берни…

— Заткни свой поганый рот, Нино.

Берни Роуз налил себе еще один бокал вина, прикончив бутылку. Когда-то давным-давно в горлышки пустых бутылок втыкали свечи и расставляли по столикам. Чертовски было романтично.

— Значит, поступим так. Я уберу для тебя того парня, но потом мы с тобой — врозь.

— Не так-то просто взять и уйти, мой друг. Мы связаны кое-какими обязательствами.

Они некоторое время сидели недвижно, не сводя глаз друг с друга. Наконец Берни Роуз заговорил:

— А мне не нужно твое гребаное разрешение, Иззи. — То, что он употребил детское прозвище Нино, чего никогда не делал на протяжении всех этих лет, произвело заметное впечатление. — Ты получил назад свои деньги. Вот и успокойся.