Чтение онлайн

Я уставилась на мигающие уведомления внизу экрана и проигнорировала их, предпочтя отправить сообщение:

Я: В паршивом мотеле. Дверь закрыла. Не волнуйся. Люблю тебя.

Три точки то появлялись, то пропадали, казалось целую вечность. У него было время подумать — и он был явно не в восторге.

Какого хрена, ты не дома?

В том то

и дело, когда между людьми есть близость и ты по-настоящему знаешь человека рядом, он всегда чувствует, когда что-то не так, как бы ты ни пытался скрыть тревогу. Он знает. Это его обязанность — ведь в песне твоей жизни именно он вслушивается в каждую ноту. Беспокоиться стоит, когда он перестает слушать. А он слушал мою. Он слышал, где сбивался ритм или терялась нота. Он знал мою песню наизусть — я была его любимой мелодией.

Я: Буду дома завтра вечером. Люблю тебя.

Три точки снова появились и замерли, и я уже подумала, что сейчас раздастся звонок, но он сдержался.

После горячего душа в сомнительной на вид желтой кабинке я растянулась на цветном покрывале, подключила к зарядке свою «машину времени» и взглянула на часы.

11:11. Загадай желание, Стелла.

Whiter Shade of Pale

Annie Lennox

Спустя семнадцать дней после того, как Рид Краун покинул Остин, я получила письмо.

— Стелла!

Дверь открыл Бен, как раз в тот момент, когда привезли барабаны. И если бы я не была так поглощена ненавистью к жизни, я бы рассмеялась, глядя на его выражение лица. Вместо этого я расписалась в накладной, а грузчики внесли огромную коробку в квартиру и поставили посреди нашей скудно обставленной гостиной.

— Какого черта? Откуда у тебя деньги на это? — спросила Лекси, удивленно переглянувшись с Беном.

— Я не покупала, — ответила я, и сердце сжалось при воспоминании о том дне в музыкальном магазине. — Я их выиграла.

Бен покачал головой с ироничной ухмылкой.

— Ну ты даешь, Стелла. Ты просто чертов единорог, честное слово.

— Эй, — кокетливо возмутилась Лекси и шлепнула его по груди, — а кто тогда я? — Она уперла руки в бока, ее большие глаза требовали ответа. Всё вышло именно так, как я и предполагала. Без малейших колебаний со стороны Лекси, и благодаря неотразимому обаянию Бена, они сошлись в первый же день ее приезда в Остин. Они были идеальной парой.

— Детка, — он обхватил ее лицо ладонями, — ты — моя муза.

Хотя я искренне радовалась за Лекси, находиться рядом с ними было невыносимо. Между ними было то тепло, которого меня лишили. Для меня это был самый холодный август за всю историю Техаса.

Так продолжалось примерно неделю. Лекси меня спаивала. Всегда держала за руку, пока я говорила, и придерживала мне

голову, когда меня тошнило. Бену, по его невезучей случайности, тоже пришлось наблюдать за этим — он просто не умел держаться подальше от Лекси, — но мне было всё равно. Я позволила себе истекать кровью открыто, без остатка.

Я отработала в ресторане всего две смены, пока Пейдж следила за мной как ястреб, а потом, не выдержав, швырнула фартук и заявила Лесли, что ухожу. Я отказывалась разговаривать с Пейдж. Она никогда не получит шанса сказать «я же предупреждала», так же, как и я — сказать это Риду.

Всего за несколько месяцев всё между нами троими изменилось. Одно импульсивное решение шагнуть в огонь, когда я и так горела в собственном пламени — изменило всё. Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного и знала — этого больше не повторится. Он был моим единственным… Рид был моим единственным.

Дни проходили как в тумане. Бен постоянно торчал у нас, обычно в своем жилете из Home Depot102 после долгого дня в отделе пиломатериалов, и развлекал Лекси на диване, пока я запиралась в своей комнате, уставившись в окно или бродя вокруг нашего жилого комплекса, сражаясь с бессонницей.

У меня не было слов. Я не слушала ни одной песни, кроме тех, что случайно ловила на заправках или магазинах, и это убивало во мне способность писать. Без музыки у меня не было слов.

А он забрал ее.

Рид забрал ее.

Тем не менее, за время проживания у Пейдж и Рида я закончила несколько новых статей, а также отшлифовала старые черновики, решив, что они вполне годятся на публикацию. Не раздумывая, я отправила их Нейту по электронной почте в то самое утро, когда нам провели интернет. До начала учебы оставалась неделя, и только это меня и спасало — единственная соломинка, за которую я цеплялась, пока вынуждена была наблюдать за началом отношений Лекси и Бена, в то время как моя собственная закончилась.

Я существовала до Рида, жила любя его, и теперь снова была вынуждена существовать, уже зная, каково это — жить по-настоящему.

— И что ты собираешься с ними делать? — Бен выдернул меня из ступора, пока я уставилась на коробку. Мне до сих пор чудился запах его мыла Irish Spring.

— Ничего.

Бен нахмурился.

— Продать? Там вообще-то штук шесть.

— Шесть ТЫСЯЧ! — Лекси захлопала в ладоши, но я остановила ее одним взглядом.

Она мгновенно прочитала мое решение.

— О, только не это, Стелла! Нет! НЕТ!

Я посмотрела на Бена, и он моментально всё понял.

— Да ну нахер?! После того, что он сделал?

Я удержала его взгляд, собирая в кулак последние остатки воли, чтобы вынести вердикт. Хотя слезы уже текли по моим щекам.

— Ты прекрасно знаешь, кому они должны принадлежать.

— Нет, — сказал Бен, будто имел права решать. Он стоял, скрестив руки на груди, а Лекси встала рядом, поддерживая его.

— Прекрати! — резко оборвала я. Мои слова эхом отозвались словами Рида, и это ранило еще сильнее. — Не смей отворачиваться от него, Бен, слышишь? Никогда. Ты сам это говорил. У тебя не было такой жизни, как у него. Он в аду. Ему нужна помощь, но он отказывается ее принимать, а от этого в его аду не становится менее жарко. Либо ты отвезешь их ему, либо я сама отправлю посылкой.