Чтение онлайн

– Разговорчики в строю… Тьфу. В аудитории… Так… Короче, очень скоро возникла конкуренция за участки на экваториальной геостационарной орбите, и декларации о национальной собственности… Я не помню, какая страна первой национализировала «естественный геостационар» над своей территорией. Кажется Бразилия… В общем, срочно нужна была альтернативу. Один янки, Боб Форвард, ещё в 1980-е годы нашел вариант: геостационарные орбиты левитации. Мы вешаем спутник чуть в стороне от Экватора, а стабилизируем его с помощью очень слабой, но постоянной тяги. Тогда о серьезном отклонении геостационарных спутников

от Экватора ещё не думали. А о приполярных спутниках, левитация которых обеспечивается, в основном, не за счет вращения, а за счет взаимодействия с ионосферой, кажется, даже не мечтали.

– …Боб Форвард сразу предложил солнечный парус, – сказал Отто.

– Да, – Скалди кивнул, – и, ему не очень поверили, но в 2010 году двое шотландцев рассчитали несколько точных орбит с левитацией, а в том же году японцы впервые запустили космический дрон с солнечным парусом, и стало ясно, что использование физических полей и излучений в космосе может доставлять значительную тягу…

– Тот дрон запустили к Венере, – снова встрял Отто, – и, кое-кто говорит, что японцы занялись тогда изучением Венеры, имея в виду проект чего-то типа «Баллисты»…

– Так говорит док Макграт. – уточнила Норэна, – И, он называет это «первый ренессанс космической эры». Вроде бы, космос мог пойти на развитие уже в начале века но, из-за какого-то финансового кризиса, все это накрылось снегопадом.

– Даже не так, – заметила Хелги, – Фрэдди Макграт считает, что полоса кризисов была устроена финансовой элитой, чтобы убить всплеск интереса экономики к космосу.

– Теория заговора… – скептически проворчала Фрис, – я узнаю влияние Жанны Ронеро-Хаамеа. Подруга дока Фрэдди обожает искать политические заговоры.

– Жанна отличный журналист! – бросилась Хелги на защиту коллеги по перу.

– Кроме того, – сообщил Олаф, – теория информационной войны учит: если у человека мания преследования, это ещё не значит, что реально его никто не преследует…

…

=======================================

С высоты птичьего полета, Великая Замбези была похожа на хаотическое сплетение зеленых, синих, бурых, и желтых полос разной ширины и яркости цвета. Совершенно невозможно было определить, где разветвленная на множество рукавов река просто прячется под зелеными сводами деревьев, а где она превращается в илистое топкое болото, смертельно опасное для любого, кто не знает правильных тропинок (которые меняются от одного сезона к другому). Разумеется, при перемещении на «Ptero» эти проблемы не являлись актуальными. Лететь можно где угодно, а садиться – на любой участок чистой воды или твердого грунта, радиусом пять метров. Были у этого флоп-флайера свои серьезные недостатки: низкая скорость и неустранимая качка со специфической частотой и восьмерочной траекторией каждого цикла качания.

Дивизионный генерал

Клеманж, начинавший свою армейскую карьеру в «Regiment parachutiste d’infanterie de marine» (RPIM), переносил качку флоп-флаера спокойно. Видимо, чем-то она была сродни болтанке под парашютом старого образца. А вот эскадренный адмирал Иберлан, привыкший за четверть века капитанского стажа на боевых кораблях, к любому виду морской качки, оказался чувствителен к таким «восьмеркам», и его лицо приобрело бледно-зеленоватый цвет в первые же полчаса полета. Что касается Рона Батчера и двоих мпулуанских сержантов (пилота и борт-стрелка), то они успели приспособиться к свойствам этой машины.

Впрочем, «военно-экскурсионный» полет уже завершался. «Ptero» нырнул вниз и устремился в маленькое окно посреди пышной зеленой растительности. В какой-то момент, со всех сторон мелькнули ветви, обвитые лианами, затем машина зависла, участив взмахи несущих плоскостей, а ещё через несколько секунд мягко встала посадочными лыжами на дощатую платформу. Эта платформа, шагов двадцать по диагонали, была настелена между двумя сампанами, стоящими у болотистого берега. Мимо размеренно текла одна из проток Великой Замбези – светло коричневая вода неспешно тащила к океану почерневшие коряги и целые островки яркой зелени.

– Уф… – сказал Иберлан, – Машина интересная, но… В общем, интересная.

– Может быть, мсье инструктор желает дать свои комментарии? – спросил Клеманж.

– Как вы могли убедиться, – начал Рон, – силы ZAREMO – IBM контролируют и мост в Гайа, на главной трассе EN1 ниже по течению, и второй мост – Мутарара на трассе M1 выше по течению, и 213-ю дорогу вдоль правого берега. Никаких других сухопутных маршрутов, пригодных для колесной техники, здесь нет. Вы также могли убедиться в полном контроле над плотиной Кабора ГЭС. Есть ли у вас вопросы по этим пунктам?

Генерал Клеманж закурил сигарету и недоверчиво покачал головой.

– Вы действительно взорвете плотину, если вас атакуют превосходящими силами?

– Не я, – уточнил Рон, – Мое дело – только военно-техническая экспертиза.

– Хорошо. Не вы, а эти парни из IBM.

– Ответ утвердительный, генерал. Хочу добавить, что, по моему мнению, в подобном случае разрушится не только плотина Кабора, но и плотина Кариба в трехстах милях выше по течению. Тогда озеро Кариба, вдвое большее, чем Кабора, тоже сольется…

– Почему она разрушится? – удивленно перебил эскадренный адмирал Иберлан.

– Гидравлический эффект резкого падения уровня реки ниже плотины, – невозмутимо ответил Рон, – Нечто, вроде принципа домино, или карточного домика.

– Вы её тоже заминировали? – в лоб спросил Клеманж.

Экс-коммандос неопределенно пожал плечами.

– Вы же видели, уважаемые коллеги, что уровень боевой и технической подготовки отрядов ZAREMO достаточно высок, и любая попытка контрнаступления со стороны Мозамбика, обречена на быстрый провал. Я думаю, они и пытаться не будут. С теми силами, средствами и личным составом, которые у них есть, это просто несерьезно.