Чтение онлайн

– Да.

– Да.

– Есть ли у вас жилье, быт, и все необходимое для достойной материальной жизни?

– Да.

– Да.

– Присутствующие свидетели. Готовы ли вы подтвердить все, что было сказано этими молодыми людьми? Хелги Сонстром?

– Да, ваша честь, – ответила бывшая голландская, а ныне гренландская журналистка, чрезвычайно элегантно выглядевшая в сиреневом платье стиля «новый модерн».

– Скалди Турсен?

– Да, судья, – произнес молодой доктор экологии, чувствуя себя в купленном второпях новом костюме, как буйвол под седлом. Костюм

не был рассчитан на широкие плечи достойного потомка викингов.

Судья Свантессон снова поправил очки и откашлялся.

– Если кто-то знает причины, препятствующие этому браку, то пусть скажет об этом сейчас или пусть не говорит никогда… Нет таких причин? В таком случае, согласно законам Республики Гренландия, я объявляю Отто Хаземана и Норэну Анну Марию Магдалину Кииклик мужем и женой. Не забудьте поставить все подписи в бумагах, только ничего не перепутайте.

– Судья! Пожалуйста, улыбнитесь для светской хроники! – Попросила Жанна Ронеро, прицеливаясь видеокамерой, – Замечательно! Спасибо! А теперь, ребята, ну…

Ребята выполнили картинные объятия с поцелуем – наподобие фигуры танго, чему способствовали костюмы для спортивных танцев, выбранные для церемонии в виду отсутствия более подходящих (на их взгляд) вариантов одежды. Адмирал Торлаксон повернулся к Палфри и лаконично распорядился.

– Давайте, капитан.

– Да, сэр, – ответил тот, вынул из кармана woki-toki, и сказал в микрофон, – fire!

– Fire! – раздалась во дворе дублирующая реплика сержанта морских пехотинцев, и полдюжины портативных анти-авиационных «Luftfaust» (made in Papua) выбросили в темное небо микро-ракеты с учебными флэш-зарядами. На фоне ослепительно-белых вспышек за окном, электрический свет в зале суда показался желтовато-тусклым.

– Ни хрена себе, фейерверк… – Изумленно пробормотал судья.

…

Самое абсурдное состояло (по мнению Отто) в том, что первые 15 лет жизни он был абсолютно никому не нужен, а в этом году стал нужен чуть ли не всем. Два периода жизни, разделенные дерзким февральским побегом из католической школы-пансиона, никак не стыковались в его голове в единое целое. Он мог их рассматривать только по отдельности. Тот первый период представлялся ему относящимся к другому человеку, инкарнацией которого являлся он, сегодняшний Отто Хаземан, гражданин Гренландии, студент нулевой (подготовительной) ступени политехникума Кюджаллека, стажер лаборатории «Arctic Low Budget Aerospace Navigation», заявитель судебного процесса: «Об изъятии доли «Gelion, GmbH» из незаконного владения Евы-Розы Хаземан и о санкциях против работников Школы-Пансиона «St. Jorgen», Бремен».

Покойный основатель «Gelion, GmbH» Матиас Хаземан оставил своей бывшей домработнице Еве-Розе (впоследствии – жене, а затем – вдове), дом и денежное содержание, но контрольный пакет своего бизнеса завещал сыну. Ева-Роза пока распоряжалась этим пакетом, как мать несовершеннолетнего Отто. Но вправе ли женщина, державшая ребенка в «монастырском

учреждении тюремного типа» (как выразился адвокат Отто), считаться его матерью? Кроме того, Отто женился, и (по мнению адвоката) опека Евы-Розы над его имуществом стала явным нонсенсом. Но юстиция Евросоюза на этот счет, возможно, выскажет другое мнение…

…Норэна Кииклик (а уже несколько минут – Кииклик-Хаземан) знала одно надежное средство вывести любимого мужчину из состояния задумчивости и легкой депрессии. Ласковый, но сильный тычок локтем по ребрам.

– Donnerwetter! – Воскликнул Отто хватаясь за бок.

– Welcome to the Real World, – нежно произнесла его юная жена. – Не спи, замерзнешь. Поехали на тусовку в Мамонтовое стойбище. Warlock обещал нам барбекю на халяву.

– Вообще на халяву? – Недоверчиво уточнил наследник полста миллионов долларов.

– Стопроцентно, – подтвердила она. – Это древний неандертальский брачный обычай.

Исчезновение молодоженов было воспринято гостями с пониманием. В смысле, что юниорам есть, чем заняться… Да и взрослым дядям и тетям тоже найдутся дела. Все высыпали из судебного холла в окружающую среду, которая этой осенью оставалась довольно тёплой и солнечной, и адмирал Торлаксон негромко произнес.

– Капитан Палфри, вы не против, если я ненадолго отвлеку вас в неслужебное время.

– Стью, я пока поболтаю с Макратами и Турсенами, – мгновенно сообщила лейтенант Лаудер.

– Да, милая, – Палфри кивнул. – Я тебя потом поймаю.

– Это я тебя поймаю, – возразила она, чмокнула его в щеку и быстро переместилась к тоббогану Скалди Турсена, на капоте которого Жанна и Хелги раскладывали боксы с китайскими салатами, сэндвичами, а доктор Фрэдди Макрат уже открывал бутылку папуасского шампанского (маркированного, впрочем, как элитное французское).

Эгилмунд Торлаксон одобрительно покивал, а затем открыл переднюю дверь своего тоббогана, громоздкого, как американский армейский «Hammer».

– Располагайтесь, капитан. Я хочу показать вам маленькое документальное кино.

– Да, сэр, – ответил Палфри и уселся на переднее пассажирское место.

– …Кино, – продолжил адмирал, садясь рядом, – снято спецсредствами в ходе боевых действий между флотами Японии и обеих Корей в ходе конфликта в Японском море, которое корейцы, впрочем, называют корейским морем. Вы в курсе этих событий?

– Да, сэр. Я внимательно слежу за всеми событиями Манчжурской морской войны, которые попадают в доступные источники.

– Это очень правильный подход, капитан. И каково ваше мнение?

– Китайцы выигрывают, сэр. Это было понятно ещё до начала войны.

– Умгх… – Торлаксон помассировал ладонью затылок. – Это надо понимать так, что, по вашей версии, империя Цин-Чао – сателлит, или, как бы, щупальце континентального Китая, а корейцев разыгрывают в темную, и они за болванов в этом преферансе?

– Да, сэр. Не совсем ясна только позиция островного Китая – Тайваня. Возможно, они просто играют за нас в вопросе об Окинаве…