Чтение онлайн

Появляются Флер с Оскэ, и дома возникает обычный веселый кавардак. Сестрички начинают о чем-то спорить и пихаться ногами под столом, думая, что взрослые не замечают. Оскэ заводит со мной разговор про новые тонгайские мини-комбайны для фермы: на них сейчас хорошая скидка, почему бы не купить? Потом я утихомириваю девчонок, но Чубби, оказывается, уже проснулась…

Она подошла совершенно бесшумно, и мы увидели её только в тот момент, когда она шагнула на террасу. Как у нее получается сохранять «рейнджерский

стиль» с таким кругленьким брюшком – для меня биологическая загадка…

– -----------------------------------------------

Экс-майор мгновенно окинула взглядом стол и развела руками.

– О, Фрей и Фрея! Признавайтесь: кто налил в салат масло из ламинарии?

– Но ма, – заметила Люси, – ты спала, а оно первое попалось под руку папе, и…

– Все ясно, – перебила Чубби. – Виновато само масло, или, в крайнем случае, папа, но никак не ты. Я угадала?

– Ма, вообще-то, на вкус, нормально, – вступилась за младшую сестру Флер.

Чубби вздохнула и покачала головой.

– Хм… Похоже, на Фангатауфа, в Папуа и на Тиморе вы питались так кошмарно, что теперь даже сырые селедочные хвосты покажутся вам деликатесом.

– Мы нормально питались, Тётя Чубби, – возразил Оскэ, – а салат действительно ОК.

– Ладно, – она махнула рукой. – Если всех устраивает, то лейте любое масло. Главное, чтобы не машинное, а то у некоторых юных талантов и на это хватит креатива.

– Что ты вредничаешь, ма? – Надулась Люси. – Ты бы хоть попробовала сначала.

– А мне положено вредничать, – ответила Чубби, легонько щелкнув младшую дочь по носу, – У меня такой период в жизни. В декабре ситуация изменится, и я стану очень ласковая и нежная. Конечно, при условии, что вы будете заниматься своим мелким братиком, а я буду бездельничать и терроризировать окружающую рыбу с помощью подводного ружья. Я уже даже присмотрела себе подходящую модель.

В браслете на плече Люси мелодично тренькнуло. Она вытащила мобайл, глянула на экранчик и сообщила:

– Ага! Хаген на подлете! Пишет: «Смотрите мой лэндинг».

– Интересно, – буркнула Чубби и, взяв со стола бинокль, поднесла к глазам, – ну и где смотреть… Теоретически, он должен идти с вест-норд-веста… Oh! De puta madre!

Почти прозрачный силуэт растопырки-рэптора стремительно скользил вниз с высоты примерно двух километров, под углом градусов тридцать к горизонту.

– Типа, боевое пике, – произнес Оскэ через несколько секунд, когда флайка была уже достаточно хорошо видна невооруженным глазом.

– Я совершенно не одобряю такого лихачества, – заметил Микеле.

– Па, это учебно-боевая машина, – сказала Флер. – Там корректирующий робопилот.

– Все равно, я не понимаю, зачем рисковать попусту…

Растопырка вышла из пике, выполнила короткую крутую

горку в сотне метров над океаном, погасила скорость и мягко спланировала на воду у пирса.

– Ну, красиво, правда? – Выпалила Люси и, сорвавшись с места, метнулась встречать Хагена, который уже открыл носовой люк и выбирался на пирс с рюкзаком в руке.

– Хотела бы я знать, что он притащил, – проворчала экс-майор. – В рюкзаке какая-то угловатая штука, похожая на ящик.

– Наше юное дарование, – сказал Микеле, – говорило про некий термоконтейнер с тупанауману, который будет привезен специально для тебя, любовь моя.

– Тупанауману? – Переспросила Чубби. – Я и слова-то такого не знаю.

– Я тоже не знаю, – сказал он. – Это какое-то аборигенное название.

На террасу вихрем влетела Люси, держа обеими руками квадратный пластиковый контейнер, покрытый каплями росы, а местами даже звездочками инея.

– Joder! До чего он холодный! – Пискнула она и, открыв кухонный фризер, быстро запихнула контейнер на свободное место. – Уф! Я чуть не отморозила пальцы!

– Aloha! – Рявкнул вошедший вслед за ней Хаген и бросил в угол пустой рюкзак.

– Iaora oe, – ответила экс-майор. – Я понимаю, что ты по нам соскучился за пять дней, однако совершенно не обязательно так кричать.

– Извини, Тётя Чубби, я просто на взводе. Очень торопился, чтобы тупанауману не разморозились. Их надо замораживать быстро, и только один раз. При повторном замораживании половина полезных свойств исчезает. Прикинь?

– Я бы прикинула, если бы знала, что это такое.

Люси изумленно выпучила глаза.

– Ма! Ты не знаешь? Это же специальная фигня для беременных женщин, когда уже довольно большое пузо. Она такая, типа глубоководного кальмара, или может быть, каракатицы. Она светится, как фосфор. А ночью она всплывает, и её ловят на такую хреновину, вроде сетчатого мешка с чуть-чуть протухшими мидиями.

– Кажется, я знаю, что это, – сообщил Микеле и подвинул ноутбук поближе. – Сейчас попробую найти общеупотребительное название… Так. Это, все же, каракатица. Она называется «магическая диадема», и она действительно содержит очень интересный комплекс биологически активных веществ. Сколько вы их притащили?

– Килограммов пять, – ответил Хаген. – Типа, с запасом. Не выбрасывать же улов.

– Действительно, с запасом… – Микеле хмыкнул. – … Раз в десять, если я правильно разобрался в том, что тут написано про дозировку. Надо будет узнать, кто из наших знакомых в аналогичном положении. Штука хорошая. Поделимся, верно?

– Ага! – Подтвердила Люси. – Замороженная тупанауману хранится сколько угодно!

– Замечательно! – Подвела итог Чубби. – Спасибо, дети! Хаген, ты голодный?

– Как бы, очень, – честно ответил он.