Чтение онлайн

Баронесса вбегает.

Баронесса (радостно). Оказывается, за вами, генерал.

В комнату вваливаются три матроса из пантомимы во главе с Гущей.

Гуща. Гражданин военспец... Разыскивает... ревком. Революция в опасности. Движение на льду. Возможно, штурм.

Рилькен. Поздравляю.

Гуща (искоса взглядывает на него, Козловскому).

Поручено — вам крепость в боеготовность. Немедленно. Автомобиль внизу. Прошу.

Рилькен. Могу я быть полезен?

Гуща (оглядывает его). Не по моде.

Козловский. За модой следить будете в другой раз. Гражданина Рилькена на флагман — советником.

Гуща (помолчав). Есть! (Двинулся к выходу).

Вбежал Иван.

Иван. Федька, измена! «Фиат» твой внизу — давай!

Гуща (выхватил револьвер). Где, кто?

Иван. Сегодня — к стенке, всех, всех, кто в морской следственной. Чье решение? Клятву дали — никого не тронем. Братва не простит, Федька! Измена третьей революции!

Гуща. Не галди ты, праведник. Тебя-то где носило, пока ревком заседал? Где и с кем? Тебя самого еще — разбирать черед. Ревком решил — к стенке. Революция в опасности — движение на льду. Ждем штурма. Мигни — проглотят. «Агентам Антанты — суд и трибунал», — забыл?

Иван. Решение ревкома — расстрелять?

Гуща (кивнул). Поехали в штаб. Замолвлю за тебя... Петриченко. (Взял его за плечо).

Иван (вырвался). А мне на твоего Петриченко... В гроб его, в богородицу! С этими езжай! Снюхался, шкура! (Оглядывает Рилькена). Вырядился!

Рилькен. Я могу ударить.

Иван. А! Не забыл? Ты уж моего отца мордовал. Лупи, твоя власть, жаба, не ревкома.

Рилькен (Козловскому). Терпите, терпите, ваше превосходительство. И Христос, помнится, терпел...

Козловский (Гуще). Арестуйте этого... желторотого негодяя!

Гуща. Не диктуй! Не диктуй!

Козловский садится к буржуйке, невозмутимо начинает помешивать угли. Гуща потрясен.

Да вы что? Ревком...

Козловский. Сами, батенька, сами. (Греет руки).

Гуща. Движение на льду — слышали или нет? (Ивану). Суешься, сопляк. Гражданин... военспец. Товарищ Козловский... (В отчаянии махнул

рукой, матросам — показал на Ивана). Взять!

Вышла Таська-боцман.

Таська. Ах, родненькие вы мои, клешники! За мной? И доперли, что я тута? Федечка, не тронь Рилькена. Стукнешь — голубая кровь прольется...

Гуща (матросам). Взять, говорю. (Козловскому). Поехали?

Матросы бросаются на Ивана.

Козловский. Теперь — поехали.

Таська. Федя, что они делают?

Рилькен. Молчи, шлюха.

Баронесса. Господи, Саша...

Рилькен. Убирайтесь, мама...

Таська. Федя? Молчишь?

Гуща (Козловскому). Поехали, гражданин... генерал. (Рилькену). Поехали. (Матросам, показывая па Ивана). В морскую следственную.

Матросы скрутили Ивану руки, потащили к дверям. Мимо него не глядя прошли Козловский и Рилькен.

Таська. Контры вы проклятые, контры, контры... (Плачет).

Гуща схватил ее за руку, с силой потянул к выходу. Вытолкнул. Баронесса одна. Пошла по комнате, потушила одну за другой все свечи.

Баронесса. «Убирайтесь, мама». А куда? Куда?

В КАМЕРЕ СМЕРТНИКОВ

Глазок в двери, нары, на нарах — арестованные моряки-коммунисты. Пантомима. Их разули — босые. Слышна старая матросская песня, которую поет один из арестованных. 

«Черной кровью запачкан мундир, 

Это матросы кронштадтские, 

В воду их бросить велел командир, 

Сердце им пули пробили солдатские...»

Шалашов. Тсс! Тсс!

Песня смолкает. В тишине — слабый, но отчетливый стук.

(Припав к степе, слушает). С «Петропавловска». Коммунисты. Свезли ночью. Как и нас.

Тихий отчетливый стук — в другую стенку.

(Бежит туда, припадает, слушает). С «Азарда». Пятнадцать. Коммунисты.

Стук прекратился.

Зачем свозят, а?

Молчание. Снова затянул один из матросов песню.