Дракула против Гитлера
Шрифт:
Покинув это место кровавой бойни (в моем случае, с радостью) и спускаясь по лестнице, мы услышали внизу голоса. Не знаю, каким образом пробудился наш введенный в сон караульный — думаю, это сделал офицер охраны, проверявший своих людей. При каких бы обстоятельствах это ни произошло, но когда мы подошли к дверям архивного помещения, мы увидели, что теперь там находятся двое военных: наш загипнотизированный караульный и офицер. Они проверяли один за другим все кабинеты.
Разыскивая нас, справедливо рассудил я.
«Нужно их убрать», прошептал мне Дракула.
«А не
«Они слишком далеко», ответил Дракула. «Мне нужно находиться в непосредственной близости от них. Не думаю, что они позволят мне к ним приблизиться настолько, чтобы я мог на них воздействовать».
«Это верно», сказал я, приготовив свой пистолет.
«Я сам с ними разберусь», сказал Дракула. «Встретимся позже — там, где договорились».
Не дожидаясь ответа и продемонстрировав свое обычное высокомерие, он вошел внутрь. Я последовал за ним. Я не из тех, кто бросает товарищей.
Оба солдата тут же увидели нас и вскинули свое оружие: охранник — винтовку, а офицер — пистолет.
«Вот они!», крикнул караульный. Они тут же открыли огонь. Прямо по Дракуле, а я двигался в трех шагах позади него.
Честно говоря, до этого момента я не верил рассказу Хории о неуязвимости вампира к пулям. Я думал, что Хория в пылу боя, когда царит замешательство и неразбериха, неверно воспринял случившееся. Страх и нервное возбуждение в такие моменты делают свидетеля ненадежным.
И поэтому, когда те двое открыли огонь, и я увидел, как в Дракулу попали пули, я ожидал самого худшего — для вампира. Представьте себе мое изумление, когда я увидел, как две пули вылетели из Дракулы со спины, а он все равно остался на ногах без всякого видимого вреда. Проблема была в том, что одна из пуль попала мне в грудь, и силой удара я был сбит с ног.
Растянувшись на полу, я увидел, как Дракула бросился на них обоих. Одной рукой он схватил дежурного за шею и сжал, раздавив ему плоть и сухожилия. Голова у него оторвалась, как горошина из стручка. Дракула вырвал винтовку из мертвых рук обезглавленного часового (до того, как труп упал на пол) и затем ударил ею офицера в солнечное сплетение, пока ствол винтовки не вышел у него наружу со спины.
У изумленного офицера хватило сил выпустить еще две пули в Дракулу, после чего глаза его закатились, уставившись в потолок, как будто ответ на то, что только что произошло, был написан именно там, и жизнь оставила его.
Все это произошло за считанные секунды. Вампир двигался так быстро, что его движения показались мне порхающими. Но, с другой стороны, я не в полной мере владел своими чувствами, так как меня же только что подстрелили.
Расправившись с противником, Дракула бросился ко мне и помог мне подняться на ноги. Он крепко схватил меня и поднял с такой легкостью, словно я был каким-то пуком соломы.
«Вы ранены?», спросил он. Я был удивлен выражением озабоченности у него на лице.
Я быстро ощупал себя в больных местах и не нашел никаких повреждений. Что я обнаружил — так это пулевое
Расстегнув гимнастерку, я обнаружил дыру в одном из дневников и пулю, застрявшую во втором.
«Вам крупно повезло», заметил вампир. Я вытащил пулю в медной гильзе из этого блокнота и положил ее в карман для будущих своих рассказов о том, как я оказался на волоске от смерти. Но каким бы ни было мое потрясение от этого чудесного спасения, я не в силах был оторвать взгляда от четырех отверстий в груди Дракулы.
Он казался невредимым и невозмутимым, и не было видно никакой крови, по крайней мере, его собственной. Он отошел от меня и стал расставлять все новые наши зажигательные шашки, словно без единой царапинки.
Я последовал его примеру и начал устанавливать фосфорные бомбы на картотечных шкафах в кабинетах. Когда мы поставили последнюю, мы ушли. Во время стычки на офисном этаже шашки, которые мы установили наверху на месте кровавой бойни, возгорелись. Когда мы покидали этаж с кабинетами и шли по коридору, нам стал слышен рев огня над нами — это пламя и дым уже поползли вниз по лестнице.
Мы поспешили вниз, на первый этаж, и побежали к входным дверям. Когда я открыл их, я слышал, как заряды, которые мы заложили на втором этаже, начинают разрываться трескучим стаккато небольших хлопков, словно взрывающиеся чередой петарды.
Я выбежал из здания, оказавшись на прохладном ночном воздухе. Дракула положил руку мне на плечо, сдерживая меня, и, вспомнив, чему меня учили, я пошел вперед, стараясь, как мог, выглядеть как ни в чем не бывало. Дракула обнял себя за плечи, прижимая руки к груди, как будто ему было холодно, но я знал, что он прикрывает таким образом свое разодранное одеяние, кровь немцев и четыре пулевых отверстия. Я вновь застегнул на пуговицу свою гимнастерку, надеясь, что одно небольшое отверстие в темноте никто не заметит. На полпути из лагеря, уже будучи на границе между лесом и палатками, мы услышали, как у нас за спиной заколотил пожарный колокол, и я предположил, что наша пиротехника обнаружена.
Мы продолжили идти дальше и без всяких происшествий легко вошли в граничащий с лагерем лес примерно в том же месте, откуда и вышли из него. На этот раз поход через лес показался мне короче, и на условленном месте встречи ждать нам пришлось недолго. Кришан прибыл вовремя, и поездка обратно была весьма отрадной, так как в открытое окно грузовика струился ночной воздух, рассеивавший острый запах пороха и медный запах крови, въевшийся в вампира и, по всей вероятности, и в меня тоже.
По прибытии в наше убежище мне очень захотелось отпраздновать успех нашей операции и то, как я чудом спасся от смерти, подробно рассказав своим товарищам и о том, и о другом. К счастью, братцы Марксы заразились этим моим радостным настроением и, по правде говоря, как всегда, были готовы открыть бутылку.