Чтение онлайн

— Я слышала о пожаре в Жестяном городе, — сказала Гамен.

Она подняла на Берлин большие грустные глаза. Не многие могли отказать этой девчушке, когда она просила милостыню, — устоять перед такими глазами просто невозможно.

— Да, зрелище было малоприятное, — подтвердила Берлин. — Послушай, если ты голодна, у нас сегодня полно еды. Ступай к Дому, спроси Джо или Ревуна.

— Я пришла не за едой, — отказалась Гамен. — Меня прислал Сэмми.

Берлин удивленно подняла брови:

— И что Сэмми хочет сообщить?

Гамен

потыкала край разбитой мостовой носком грязной туфли.

— Ну, я кое-что видела в Жестяном городе, и, когда рассказала ему, он велел мне поговорить с тобой. Больше ни с кем, только с тобой.

— Что ты видела, Гамен?

— Высокорожденного. Я видела Высокорожденного в переулке Жестяного города незадолго до того, как начался пожар.

Берлин внимательно посмотрела на девочку. Высокорожденный. В Жестяном городе. Конечно, это не полный бред, однако она должна принять во внимание источник информации. Сэмми самый настоящий расист. Он ненавидит Чистокровок. Очень даже в его духе было бы стравить Чистокровок с Диггерами, потому что от Диггеров он тоже не в восторге. Он уже лишился пары своих попрошаек, которые ушли к Диггерам, — этого недостаточно, чтобы он сделался их врагом, однако хватит, чтобы при случае он с радостью заставил их сцепиться с Чистокровками.

— Ты точно видела? — переспросила Берлин. — Или это Сэмми сказал тебе, что ты видела?

— Ну что ты, Берлин. Я не стала бы тебе врать.

Огромные глаза выдержали ее взгляд. Берлин вздохнула. Уличная попрошайка, да еще с такими глазищами — совершенно невозможно определить, врет этот ребенок или нет.

— Ладно, — сказала Берлин. — Спасибо за информацию, Гамен. Скажи Сэмми, что я перед ним в долгу.

— А передо мной?

— Мне казалось, мы с тобой друзья, — заметила Берлин. — У друзей не принято считаться.

Гамен на секунду задумалась над ее словами, затем ее угрюмое лицо просияло. Она быстро помахала Берлин и исчезла в густых тенях. Берлин сидела на своем мотороллере, который работал на холостых оборотах, и размышляла о том, что может означать полученная информация. Высокорожденный в Жестяном городе. И зелье, явившееся прямо из Эльфландии. Если только можно доверять Сэмми…

Она снова взвесила все, затем покачала головой. Этих сведений просто недостаточно. Переключив скорость, Берлин направилась в сторону города Драконов.

Берлин отлично ориентировалась в городе Драконов. Она знала все повороты и изгибы узких улиц. Знала безопасные дома и те, что были запретными даже для нее. Она умела слышать пульс улиц и Драконов, которые патрулировали их по двое и по трое. Но этим вечером все было не так.

Идя по улицам, она чувствовала на себе злобные взгляды, которыми провожали ее из чайных и магазинов. Бумажные фонари как будто жадничали сегодня больше обычного, оставляя темные лужи теней, растекавшиеся на поворотах, поглощая улицу. Воздух просто

звенел от ненависти, и этот звон делался все громче с каждой встречей с очередным Драконом, мимо которого она проходила. И только наткнувшись в районе игорных заведений на Локаса, Берлин узнала, что происходит.

— Что ты здесь делаешь, Берлин? — спросил Локас, затаскивая ее с улицы в переулок. — Спятила, что ли?

Локас был худощавый темнокожий юнец, наполовину китаец, наполовину пуэрториканец. Он жил на окраине за парком «Прощание», но обычно проводил все вечера, курсируя по улицам Новой Азии.

Берлин стряхнула с себя его руку. Мотороллер она привязала цепью в переулке рядом с Хо-стрит, прежде чем двинуться пешком через город Драконов.

— С чего ты взял, что я спятила? Что вообще здесь творится, Локас?

— Ну и ну! Ты разве не знаешь? Все только о тебе и говорят, крошка. Говорят, это ты натравила на нас громил. Позвала бычар с окраины. На всех улицах только об этом и судачат. Ты же знаешь, что легавым на нас наплевать, разве что возьмут кого до выяснения, кто есть кто и что почем.

— И люди верят в такую чушь?

— Ну, это ж не просто слухи, детка. Все говорят только о тебе, и говорят все одно и то же.

— Так вот, все ошибаются. Слушай, Локас, неужели ты сам в это веришь?

— Я говорил им, что ты так не сделала бы, но все уже поверили, Берлин. Если ты потусуешься здесь еще немного, бычары с окраины получат твою голову, упакованную в симпатичную коробочку, если ты понимаешь, о чем я.

Берлин, ослабев, привалилась к стене.

— Господи! — пробормотала она. — Весь чертов мир встал с ног на голову!

— Что верно, то верно. Тебе лучше слинять отсюда, крошка. Дуй отсюда подальше.

Берлин кивнула:

— Ладно. Все ясно. Считай, меня уже нет. Но прежде чем я уйду, скажи мне еще кое-что.

— Чего ты хочешь, Берлин?

— Кому это принадлежит?

Она вынула блестящую телефонную карточку и положила ему на ладонь. Локас поднес карточку к свету, проникавшему с улицы, кинул беглый взгляд, затем повернулся к Берлин.

— Это старая печать, — сказал он. — Когда-то принадлежала людям Билли Ху, ты знаешь, о ком я? Тут речь идет о тонге, крошка. Чего тебе от них надо?

Было слишком темно, чтобы рассмотреть выражение его лица, но Берлин слышала в голосе Локаса подозрительные нотки.

— Ты слышал, что случилось с домом в Жестяном городе?

— Да, черт возьми. Никки был отличный парень.

— Кто-то оставил это на теле Никки.

Локас взвесил карточку на руке, затем вернул Берлин.

— Кто-то нарывается на неприятности и будет иметь дело не только с тобой, — произнес он наконец.

— Мне нужно поговорить с Билли Ху, Локас. Можешь устроить?

— Я разузнаю, что там назревает, перетру с народом.

— Было бы здорово, — сказала Берлин. — Похоже, большая назревает заваруха.