Драконы севера
Шрифт:
Но трудности только разожгли его желание познать сладость уст юной Мари и особенно сладость ее лона…»
— О, Боже! Нельзя ли ближе к делу, мой рыцарь!?
Габриель была не сдержанна.
Беннет лукаво усмехнулся.
— Торопливость вредна, дорогая сьерра! С позволения государя я продолжу…
В устах Беннета история развивалась неторопливо, но уверенно. Ослепленный страстью, узнав об отъезде старого мужа по делам, Антуан подкупил матрону, подкупил привратника, даже подкупил сторожевую собаку куском говядины и проник-таки в спальню Мари.
" Тихонько войдя в спальню Мари вскоре после
Надо бы такому случиться, что старый муж вернулся с полдороги, и от дорожной тряски его вялый посох отвердел и просился в горячее местечко. Старик вошел в спальню Мари. Свеча давно погасла, и он возлег на ложе любви наощупь. Не откладывая дело в долгий ящик, он подгреб поближе пухленький зад и пустил свой посох в дело. Увы! Этот зад принадлежал Антуану, и бедный юноша, получив в нежное место могучий удар, завопил во всю силу молодой глотки. Ужасное пробуждение после сладких утех!
Антуан вопил от боли, муж вопил от удивления, а Мари вопила от испуга. Три голоса красиво переплетались в мощное трио, на зависть и на страх соседям!»
Я хохотал до слез, на радость улыбающемуся Беннету. Габриель промолчала под капюшоном, скрыв свои чувства. Башни замка барона Норберта были уже видны вдалеке.
Глава 4
Барон Норберт как вассал герцога Бронкасл ничем себя не проявил. Против меня он не воевал. Ко мне с вассальной клятвой явился вместе с вассалами герцога Давингтонского в лагерь под Давингтоном, окончательно разобравшись, куда ветер дует.
Я заранее направил в замок своего гонца о том, что по дороге остановлюсь у него. Ночевать осенью в палатке на холодной земле не хотелось.
На шестах вдоль дороги, ведущей к замку, горели факелы. Подъемный мост опущен, и люди барона выстроились коридором в нарядных одеждах.
Барон с семьей встречал меня перед мостом. Я спешился и, передав поводья Габриель, подошел к хозяевам замка.
Меня встретили поклонами. Барон — коренастый мужчина лет сорока пяти с черной бородкой, окаймлявшей его упитанное
Баронесса, дама худенькая, светловолосая, лет тридцати, присела в поклоне. Ее парчовое парадное платье лежало негнущимися складками до самой земли. Двое сыновей барона, примерно десятилетних, с любопытством и без страха разглядывали меня. Худенькие блондины, как и их мать.
— Мы счастливы приветствовать вас в нашем замке, ваше величество!
Я поцеловал холодную ручку баронессы Норберт.
Пропустив меня вперед, баронская семья следовала по пятам.
По гулким доскам моста мы перешли глубокий ров и далее под сводами сторожевой башни во двор, выложенный плитами известняка. Многочисленными ногами плиты были истерты до карамельного блеска и казались скользкими.
Замок содержался в отменном порядке. На дворе ни пыли, ни мусора. На стенах горят фонари. Окна квадратного донжона и примыкающего к нему трехэтажного каменного здания ярко освещены.
Барон нагнал меня, и время от времени пытался поддержать под локоток, проводя в основное здание и далее на второй этаж по каменной лестнице.
Рот барона не закрывался ни на минуту. Он восхищался моим платьем и конем. Он предупреждал о малейших неровностях во дворе на нашем пути. Он интересовался моим здоровьем и здоровьем моих людей. Он был сладок, как патока, и любезен, как торговец с богатым клиентом.
Комнаты, где меня разместили, были с высокими потолком и полом, устланным шкурами оленей. Кровать находилась за высокой шторой в нише из деревянных резных панелей.
Я поблагодарил барона за теплый прием и отличные комнаты, он, рассыпаясь в ответных любезностях, заявил о том, что стол накрыт, и все ждут только меня.
С помощью пажей и Майка я поменял свою одежду, умылся. Подойдя к окну, я увидел, что оно выходит во второй двор замка с плодовыми деревьями и дорожками, обсыпанными мелким щебнем.
В большом зале замка столы были поставлены в два ряда. Отдельно, на возвышении под балдахином, стол был сервирован для меня.
В зале были все мои люди, а также все обитатели замка и несколько незнакомых мне сьеров с дамами.
Барон представил их мне. Это оказались рыцари и их жены, вассалы борона.
В сопровождении барона я прошел к своему столу и пригласил его и баронессу занять места рядом.
Мы сели, и это послужило сигналом. Все устремились к столам. Два распорядителя, по одному к столу, рассадили всех по местам.
Рыцари и дамы уселись за одним столом. Пажи за другим, рядом с воинами.
На внутреннем балконе музыканты заиграли рондо. Зал не имел потолка, и стены от колонн перетекали в своды, уходящие высоко вверх под крышу. Из-за этого помещение казалось очень просторным.
Все присутствовавшие сидели на скамьях, покрытых коврами и подушками, на полу лежали листья и высушенные цветы. Скатертями, сложенными вдвое, накрыли столы. Основное освещение составляли свечи, которые держали в руках слуги. В пиршественном зале специально выставили напоказ шкафы–дрессуары, заполненные посудой из чистого и позолоченного серебра, стеклянной посудой и изделиями, покрытыми эмалями. Для каждого вида посуды был свой отдельный шкаф. Перед трапезой слуги внесли кувшины с водой и специальные тазики для мытья рук.