Драконы нас предали

Соннеллиль

Что же, на самом деле это было враньем.

В этом году хуже могло быть буквально все, что угодно. Предугадать какие козни коварные драконы приготовили своей пленнице, было просто не возможно. Но в любом случае, сомневаюсь, что мне понравятся их затеи.

Когда я обнаружила, что буквально привязана к Гелену на время внеклассных занятий — захотелось умереть. Но нам нужно было написать эссе — вместе. Преподаватель соединил наши руки каким-то волшебным

пером, которое требовало нашего согласия в выборе слов, чтобы продолжить писать.

В чем смысл экзекуции? Научиться работать в команде.

Я стиснула зубы, когда Гелен попытался написать что-то о партнерстве, которое переходит к мужчине, чтобы возглавить пару.

Когда его записи отказались ложиться на бумагу, он вздохнул и посмотрел на меня сверху вниз.

— Попробуешь сама?

— Пошел ты, — бросила я в ответ.

— Он не позволит нам уйти, пока не закончим.

— Тогда, я думаю, мы теперь живем здесь.

Это было по-детски, но я абсолютно никак не мог работать с этим монстром.

— На самом деле тебе следует винить только себя. Не нужно было жениться на первой встречной.

Дракон фыркнул.

— Мы снова возвращаемся к старому спору? У меня не было выбора, если ты забыла

— Спор не старый, — возразила я. — И пока ты не расскажешь, по чьему приказу похитил меня, все оправдания будут звучать неубедительно.

Его рука прижалась к моей, силок, связывающий нас натянулся, угрожающе загудев. Дилгит добавил еще один, обернув его вокруг наших тел заставив меня прижаться боком к ненавистному искусителю. Каждый раз, когда он дышал, я чувствовала, как магическая петля стягивает мою грудь.

С кем-нибудь другим это было бы интимно, и может быть даже приятно.

С Геленом лишь вызвало желание убивать.

Но нам было запрещено пользоваться магией и тем более разрывать путы.

В любом случае, я все еще не разобралась, как пользоваться кольцом. Наверное, разум просто отказывался принимать действительность, выбрав трусливое игнорирование проблемы, чем ее решение. Думать о превращении в мерзость было страшно, и мозг просто отбросил эти размышления, как делает это с походом к зубному, который откладываешь до последнего.

— Кто бы мог подумать, что меня оставят в качестве наказания, даже не из-за моей собственной выходки, — вздохнул Гелен.

Сегодняшнее внеклассное занятие состояло не только из эссе. В дополнение к нему Дилгит поставил перед нами три колбы, в которых находились останки существ — сердце, глаз и кисть, подозрительно напоминающая человеческую. При помощи энергии Смерти мы должны были попробовать оживить мертвую плоть или хотя бы заставить ее шевелиться.

Как и предсказывал Гелен, все задания оказались провальными.

В основном потому, что я отказывалась даже пытаться. Игры с мертвецами оказались пределом для моей психики, за который

я не собиралась заходить не под каким предлогом.

— Если я еще хотя бы раз посмотрю в сторону этих банок, то буду испытывать тошноту до завтрашнего вечера, — безапелляционно заявила я, демонстративно глядя в противоположный угол.

— Тогда сосредоточься на гребанном эссе, — фыркнул Гелен, порядком уставший торчать в пустой аудитории. — А я разберусь со всем остальным.

Как не противно было это признавать, но Гелен был хорош, преуспевая во всем и колдуя с пугающей грацией. Каждое произнесенное им заклинание приводило к совершенству, его аура была овеществленным покровом безжизненного холода, наполненного инеем и перечной мятой.

— Послушай, если я пообещаю обучать тебя, ты перестанешь вести себя как сопливая девчонка? — спросил он, заметив, как я скривилась, услышав биение мертвого сердца.

Искренность в его тоне выглядела настораживающе. Но, кажется, дракону просто надоело тратить собственное время.

Обучение звучало заманчиво, за исключением того, что оскорбительный тон вновь заставили всколыхнуться яростный огонь в венах.

— Ты последний дракон во всей империи, к которому стоило бы обратиться за наставничеством!

— Я лучший чародей Небесной Тверди, — ответил Гелен усталым голосом. — Ладно, пускай, один из лучших. Отказываться от моего предложения о репетиторстве одновременно непрактично и глупо. Ты не хочешь только потому, что злишься. Отсюда и детское упрямство.

— Извините меня за то, что я немного раздражена нашим нынешним положением. Ведь это ты виноват в нем!

— Что сделано, то сделано. Нас определяет то, как мы используем прошлое, чтобы двигаться вперед, и пока ты меня не впечатляешь.

— О, что ж, тогда хорошо, что я не пытаюсь произвести на тебя впечатление, муженек, — сладко ответила я, хлопая глазами.

Его скулы напряглись — первый признак разочарования, который я когда-либо видела в нем.

— Нам нужно закончить это чертово задание, Соня. Если только ты не собираешься присоединиться ко мне в более интересных местах, таких как ванная или душ, — его взгляд опустился к верхней пуговице моей блузки. — На самом деле, это звучит как прекрасный план. Может, пойдем домой?

Я попыталась толкнуть его локтем, но не смогла.

— Этого никогда не произойдет! — раздался низкий рык из моего горла.

Губы мужчины дрогнули, когда он наклонился, чтобы прижаться к моему уху.

— В своих снах ты не была такой категоричной, милашка.

Я ахнула и попыталась повернуться к нему лицом, но мощное заклинание тут же притянуло меня обратно.

— Убирайся из моей головы!

— Хорошо, ведь мне не нужно сознание, ведь я у тебя в крови.

Он поцеловал меня в шею, затем пощупал губами брачную печать.