Чтение онлайн

Гвор надел доспехи, не торопясь проверил крепость ремней, вспрыгнул на Седого. Боевой конь отдохнул за ночь, сейчас нетерпеливо гарцевал инстинктом чувствуя приближающуюся ярость боя. Гвор принял из рук оруженосца копье.

– Давай что ли, Рамай, простимся на всякий случай. Если я не вернусь скачи к маркграфу, доложи обо всем, а там - как хочешь. Деньги у тебя есть, не пропадешь. Возвращайся к мамке или поезжай в Новую Столицу... Смотри сам. Не будет больше злого Гвора за тебя думать.

Рамай всхлипнул, хотел поклониться, но совершенно неожиданно для Гвора и, наверное, для себя произнес:

– Не гони меня, господин

Гвор. Я хочу с тобой. Я носил за тобой копье три года и, если тебе суждено умереть, то я тоже буду рядом.

– Нет, парень, - Гвор сначала думал рассмеяться, прогнать паренька грубой шуткой, но потом понял, что этим обидит Рамая. А в нем сегодня проснулась настоящая ДОБЛЕСТЬ. Не по приказу, а по зову сердца.
– Нет, верный Рамай. Сегодня я поеду без тебя. Может статься через сколько-нибудь лет мне придется проезжать через твой родной город. И что я отвечу, когда столкнусь с твоей матерью, и она спросит меня: зачем ты повел моего сына на верную смерть, кондотьер Гвор?

Гвор поднимался по северной тропе - во-первых, из пещеры его не видно, а во-вторых, почти до самой вершины можно оставаться в седле, только раз на Чертовом мосту придется спешиться. Вообще Гвор долго решал: идти на дракона пешим или все же в седле? Слух у драконов, говорят, отменный, цоканье подков выдаст с головой. Пешим же можно подкрасться незаметно, только вот много ли навоюешь одним мечом-то? Правда, оставалась еще та мессинская штуковина... А с коня и атаковать удобнее, таранный удар копьем - штука такая, что даже железная драконья кожа не выдержит. В Седом сомневаться не приходилось - верный и отважный конь не испугается дракона, не подведет хозяина и не сбросит с седла.

Гвор решился. И сейчас копыта Седого, обернутые лоскутами из походного плаща, глухо бухали в шуршащую каменную крошку.

Вдруг, совершенно неожиданно, заставив Гвора осадить коня и поудобнее перехватить копье, из-за ближайшего каменного уступа выскочила толпа молодых парней и девиц. Одеты они были совершенно невообразимо, Гвор в первые секунды даже опешил. Камзоловые рубахи без рукавов, размалеванные изображениями невероятных животных (чаще всего повторялся медведь, но почему-то вместо головы у него был человеческий череп, увенчанный черными ушами), штаны в обтяжку и у тех, и у других, похожие на порты ремесленного люда, только необычного блекло-синего цвета. Некоторые юнцы щеголяли в белых балахонах от шеи до пят, напоминающих больше всего рясы бродячих проповедников Предвечного. И самое главное - везде, где только можно странная надпись на одном из варварских языков, которую Гвор перевел для себя как "Мирная Зелень" или "Зеленый Порядок".

Вот демоны! Сектанты что ли? А то и сатанопоклонники!

"Сектанты", будто повинуясь чьей-то команде, завопили кто во что горазд, поднялся невообразимый шум, Гвор не мог понять ни слова. Единственное, что он понял точно - незамеченным подкрасться к пещере дракона он уже не сможет.

Тут к нему подскочила румяная девчонка-подросток в балахоне с откинутым капюшоном, схватила поводья и закричала:

– Стой!

Гвор счел нужным успокоить Седого - боевой конь за такую фамильярность мог чего доброго эту сектантку и копытом приложить. Мало не покажется.

– Что тебе, прекраснозримая леди?

– И он еще спрашивает - что?
– девушка с негодованием обернулась к своим товарищам,

как бы приглашая разделить ее удивление. Те громко загалдели.
– Как ты можешь!? Начитался всяких дурацких сказок и теперь решил жуткое чудовище извести, да!? Посмотрите на него: доспехи, копье, конь - вылитый рыцарь-герой, едет убивать дракона, искать себе славы! А тебе никогда не приходило в голову, что дракон тоже живой, что он хочет жить, как любое другое существо!!

Гвор потерял дар речи и, открыв рот, с удивлением слушал сумасшедшую. А та заливалась соловьем:

– Да! Живое! Су-ще-ство! А тебе и невдомек! А еще редкое, драконов, да будет тебе известно, почти не осталось, вот такие же горе-рыцари, как ты всех поубивали! Да вас таких убивать надо, еще в детстве, вам же на все наплевать, кроме славы Убийцы Дракона!! Да!! Ты - убийца, ты...

– Но... но, - ошеломленно смог выдавить из себя Гвор, - Дракон, он сам убивает людей. Всего в двадцати перестрелах отсюда есть деревня, там...

– Да ну?! А эти твои люди - что, сплошные ангелы? Не они ли охотятся в лесах, сетями перегораживают горные ручьи? Не они едят мясо только что убитых животных, с которого еще капает кровь?

– Жабы!
– отчеканила гордо выступившая вперед рыжая девица.
– Сколько жаб вы погубили, разъезжая на своих конягах по болотам! Сколько мышей подавили безжалостные тележные колеса!

– А птицы!
– выкрикнули из толпы.
– Сколько несчастных птиц бьется насмерть о флюгеры королевских башен!

– А может, кто другой, - продолжала румяная девчонка, - совсем даже не йомены из твоей любимой деревни выжгли огромную часть леса, чтобы на следующий год сеять там свои зерна? Чтобы вырастить их и тоже потом сожрать! Вот и дракон тоже хочет есть, и не людям запрещать ему делать это! Почему это только им можно!? Можно убивать ради еды и даже ради развлечения, а дракону, видите ли, нельзя! Чуть только он съел пару их драгоценных коровенок, они... они в крик: проклятый дракон!

Девчонка видно взвинтила себя до крайности, даже задохнулась от гнева на середине фразы. Она стукнула кулачком по колену Гвора. Если бы его спросили, он отсоветовал бы - шипованные поножи боевых доспехов не самое лучшее место для стучания кулаком. Ненормальная с криком боли отдернула руку, плюнула под копыта Седого и, с ненавистью глядя в забрало гворова шлема, прокричала:

– Убийца!! Драконьер!!

Ее сотоварищи, образовав тем временем живую цепь, перегородили тропу.

– Нет драконьерам!! Нет драконьерам!!

– Остановим варварский промысел!!

Да что они тут все, с ума посходили! Гвор тоже хотел плюнуть с досады - хорошо про шлем вовремя вспомнил. Можно ставить ржавую подкову против всех богатств Короля - от этого гама дракон проснулся и несется сейчас на всех парах сюда, дабы взглянуть, что происходит. Можно, конечно, пустить Седого на эту толпу недорослей, тут же разбегутся со страхом, а не разбегутся - что ж, парочка искалеченных товарищей надолго охладит их пыл. Но Гвор все никак не мог себя заставить - дети же почти, несмышленыши, кто красиво говорит, за тем и пойдут. Нанимаясь на службу, "черные ландскнехты" всегда оговаривали, что ни за какую плату не будут усмирять крестьянские бунты или ремесленные волнения. Они - воины. А воин прежде всего чтит Кодекс, пусть десятилетия Вековой войны и заставили многих забыть его заповеди.