Чтение онлайн

Так что остается одно: одиночество и долг.

Он начинал думать, что Ме’Линди как раз была человеком, который может… Человеком достаточно сильным, достаточно странным…

Жак заткнул мысль, словно открытую рану. Рану, нанесенную Карнелианом с разрушительной точностью. Но не потому, что арлекин осквернил Ме’Линди в глазах Жака, о нет, никаких таких презренных мыслей — а потому, что Карнелиан в качестве оружия использовал удовольствие, следовательно Ме’Линди отвергнет развлечения с любыми подобными удовольствиями; даже если

она и почувствует вначале мимолетное желание поразвлечься, что было весьма сомнительно.

«Глупости! — подумал Жак. — Я реагирую на неё словно сходящий с ума от любви Гримм или мечтающий Виталий. Двойная глупость. Нападение Карнелиана на Ме’Линди одурманило меня».

И ее тоже…

— Мы оба должны мыслить очень ясно, — сказал он ей. — Мы не должны потакать своим чувствам.

Там, в поезде, Жак молился о просветлении.

Они нашли Гугола крепко связанным в изумрудном люксе с натянутым на голову кожаным мешком. Навигатор обделался и скулил от боли в онемевших конечностях. Глаз-экран пропал.

Гримм освободил Гугола, вымыл и сделал небольшой массаж. Распластавшись с несчастным видом на диване, навигатор шепотом рассказал о том, как силовой топор проделал в дверях дыру и как люкс заполнил сонный газ, и всё это произошло за считанные секунды. Гугол в недоумении глядел на дверь, которая казалась совершенно не тронутой. Нападавшие зачем-то заменили её. Чтобы поставить под сомнение слова Гугола? Или чтобы скрыть от посторонних глаз свое преступление?

— Вроде их было трое. Лиц я не видел, лишь слышал голоса, когда очнулся уже связанный. Делал вид, что всё еще нахожусь без сознания.

— Предположим, они догадались, что ты очнулся, — сказал Жак. — Вероятно, они заметили твои дерганья. Предположим, что они только и ждали, чтобы ты смог подслушать их разговор.

— Это не приходило мне в голову.

— Нет? Ну, у меня просто возникают подозрения, Виталий.

— Но, конечно же, не насчет меня, Жак? Вы же не думаете, что… Они проломили дверь, я клянусь!

— Да, да, я уверен, что они это сделали. И ослепили меня, украв экран. Что они хотели, чтоб я узнал?

— Ах, сейчас вспомню… Они вошли. «Теперь Драко не сможет увидеть, что творится в Василареве». И всё такое в то же духе. Они еще упоминали какие-то другие города, но я не расслышал, что они говорят, из-за мешка.

— Ме’Линди, — произнес как ни в чем не бывало Жак, что, учитывая ситуацию привело ее в боевую готовность. Он показал глазами.

Ей потребовалось мгновение, чтобы засечь муху-шпиона в одной из теней, прицелиться своим пальцевым лазером и испарить крошечное устройство наблюдения. Её точность оставалась на прежнем уровне.

— Время ловли мух, — сказал Жак, доставая из своего багажа детектор. Он провел им по люксу и устройство зачирикало, выявив еще четыре мухи-шпиона, с которыми быстро расправилась Ме’Линди.

— Вот теперь Карнелиан не сможет подслушать нас, — сказал он. — Я смогу спланировать

нечто неожиданное.

— А снаружи: другие мухи? Куда бы мы не пошли?

— Несомненно.

— Может, использовать тарабарщину?

— Карнелиан может понять её.

— До этого он добрался до вас через таро. Может ли он подслушать нас через карту, Жак? Чувствовать, что ты думаешь?

— Если я активирую их. Очень может быть! Но в ином случае — сильно сомневаюсь. Я оставлю их инертными, даже если это закроет потоки будущего. О чем еще они болтали, Виталий?

— Больше я ничего не запомнил.

— Кстати, верный охранник, — вставил Гримм, — чем же ты, интересно, плодотворно занимался лежа без движения с мешком на башке?

— Я обдумывал способы убийства напавших на меня.

— Ха, это довольно неблагодарно, учитывая, что они-то оставили тебя в живых. Может ты просто проигрывал произошедшее с тобой в роли героя? Разве ты не фантазировал о том, что могло бы произойти, если бы у тебя был пистолет и ты смог бы задержать дыхание на какое-то время? Ах, держу пари, что, в конце концов, ты был бы поражен, внезапно обнаружив себя связанным необъяснимым образом.

Гугол вздохнул.

— Я бы их точно перестрелял. Сквозь варп водят не трусы. Что касается моего… приступа медитации… существуют некие психические дисциплины, которых, боюсь, тебе, Гримчик, не понять. Хотя я очень благодарен тебе за то, что втер жизнь в мои конечности.

— А еще поменял твое грязное нижнее бельё, — Гримм обнюхал свои короткие, но ловкие пальцы. Он проигнорировал коверканье его имени навигатором, вероятно, почувствовав на этот раз в его голосе нотки почти нежной благодарности. Почти.

— На самом деле, — признался навигатор, немного оживившись, — я сочинял поэму и довольно неплохую.

— Что? — спросил Гримм.

— Ты и вправду это сделал, Виталий? — в голосе Ме’Линди промелькнула нотка восхищения. — Моё уважение.

— Зачем? — в недоумении спросил скват. Со стороны Ме’Линди это была первая положительная реакция с момента унижения Карнелианом. — Мне тоже нравятся стихи, — с надеждой выдавил он из себя. — Мы поем множество эпических баллад — о наших войнах с грязными орками и лживыми эльдар. И все они весьма длинные. Нужен день или два, чтобы прочесть одну из них.

— Мои, как правило, довольно краткие, — сказал Виталий. — Стихи должны быть похожи на драгоценность, а не на пустую породу.

— Ха! Послушай-ка меня…

Были ли скват и навигатор на грани поэтического поединка, началом которому послужили слова Ме’Линди? Возможно, но она прервала его.

— Вся прежняя жизнь человека становится поэмой, когда он сочиняет предсмертную оду.

Жак не мог больше слушать:

— Гримм, я хочу, чтобы ты проник глубоко в недра Василарева в поисках еще одной гидры. Я уверен, что ты найдешь её внизу, там, где собираются подонки и отбросы общества.