Draco Veritas.doc
Шрифт:
тричеством. Так после пожара остается запах дыма.
Том знал это, сам не понимая, откуда. Его губы
Когда он попытался подняться в первый раз, среди
дрогнули в улыбке. Это не было его собственными восбумажных клочков, закрывших пол, ноги подогнулись
поминаниями, его собственной памятью — это была
под ним. Ему удалось подняться со второго раза. Он
память Симуса, гриффиндорского семикурсника, семподошел к зеркалу и взглянул на себя.
надцатилетнего
Том с удовлетворением оглядел своё тело. Он
города Глин Кэрин, который любил своих родителей,
не ожидал, что ему удастся завладеть им, однако оно
был мил и недалек. Том немедленно его возненавидел.
само так и плыло ему в руки — и он тут же воспользоПробираться сквозь его мысли было так же сложно, как
вался шансом. Теперь он ни капельки не жалел: тело
брести сквозь патоку. Ужасно занудную патоку. Симус
было отличное — изящное, крепкое. Оно прослужит
обожал квиддич. Ему нравились уроки Гербологии.
ему столько, сколько нужно.
на столике рядом с кроватью лежала куча комиксов,
Он с любопытством оглядел комнату. Дневник был
которые он не любил давать никому, — за исключениуничтожен, но теперь это его не волновало: он шагнул
ем, разве что, Гарри, который всегда аккуратно обрасо страниц, вызванный в мир кровью и слёзами. Кровь
щался с вещами.
и слёзы. И что-то еще: он помнил слабый шепот, тверТом увидел, как блеснули глаза у его отражения
дящий «ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя, Том».
в зеркале. Так, это уже что-то интересное… Он еще
Он ничего не имел против. Ненависть — полезное
сильнеё углубился в мысли Симуса, пытаясь вытянуть
чувство, где-то сродни любви: такая же сильная и
из него как можно больше сведений о Гарри Поттере —
мощная.
собственные воспоминания Тома были какими-то рваТом подошел к зеркалу и начал изучать свое отраными и путаными. Невысокий мальчик с лохматыми
жение. Сильное, изящное тело — почти такое же, качёрными волосами, с кем лицом к лицу они встретикое было у него самого в семнадцать лет. Руки, покрылись над скорченным телом Джинни Уизли. Потом он
тые тоненькими золотистыми волосками, пшеничная
помнил, как зашипел, призывая василиска, и, — слешевелюра, лицо мальчика из церковного хора, синие
дующеё воспоминание — тот же самый мальчик, истеwww.yarik.com
Cassandra Claire
Draco Veritas
225
кающий кровью и умирающий
Чертыхнувшись от огорчения, Том скомкал письмо
И ещё — Том совершенно определенно знал, что мальи швырнул его в огонь, где оно и съёжилось, рассычик, всё же не умер. И ненавидел его — но не знал
павшись горсткой золы.
точно, за что.
Он постоял, переводя дыхание и пытаясь успокоТом отвернулся от зеркала, всё ещё сосредоточивиться, потом — очень медленно — распечатал и начал
шись на мыслях и ощущениях, — мысли Симуса были
читать второе письмо. Он сразу обратил внимание
похожи на альбом с произвольно рассованными в нём
на почерк — круглый детский почерк, словно писавфотографиями. Страницы быстро листались одна за
ший не мог удержать слова в себе и хотел излить душу
другой, и картинки появлялись и исчезали — без всяна бумагу.
кого намека на разумность и последовательность.
«Драко… как странно писать тебе письмо — я
Выйдя из комнаты, Том замер в холле, глядя
раньше никогда не писал тебе писем. Ты всегда знал, о
по сторонам. Всё было знакомым, казалось, он пречем я думаю, так что в этом просто не было смысла. Но
красно знал Гриффиндорскую башню. Одна из висящих
сейчас ты спишь, а я хочу всё сделать ещё до того, как
на стене картинпризывно свистнула ему. не обращая
ты проснешься. Я знаю, что Снейп нашел-таки противнимания, он двинулся по коридору, минуя двери, вевоядие для тебя, — я слышал, как он говорил об этом
дущие в спальни. на каждой были латунные цифры,
Дамблдору, — и я знаю, что я пообещал, я об этом дуоднако, даже без этого он прекрасно знал, какая
мал. Существует еще кое-что, что тебе, как мне кажетиз этих комнат — Симуса. Толкнув дверь, он вошёл.
ся, стоит знать, — я никогда не говорил тебе об этом,
Внутри все было красным. Том замер, захлопав
не мог подобрать нужные слова… «
глазами от этой лавины красного цвета, враз обруНа этом месте была клякса, словно от чрезмерного
шившейся на него: ярко-красные ковры на полу, балусилия перо сломалось. Прищурившись, Том быстро
дахины над кроватями, что были подобны раздувшимся
пробежал письмо. О чём же это?.. И тут опять, как
цветам. Огонь и кровь — типично по-гриффиндорски.
нельзя кстати, пришелся Симус — сквозь его смятение
Как же Том ненавидел красный цвет…
и путаницу в мыслях Том добрался до обрывочных и
Память Симуса указала ему его кровать и сундук
неясных сведений о дружбе между двумя юношами.