Чтение онлайн

ного облегчения, что она была близка к тому, чтобы

покинуть…

изменить все свои планы. Он наклонился и поцеловал

— Тогда что ты собираешься делать? — спросил он,

ее — она знала, что так и будет, и позволила ему. Она

и какая-то ее частичка горько прокляла Дурслей и тыпопыталась раствориться в этом поцелуе, понимая, что,

сячекратно — все происходящее. — Я не понимаю.

возможно, этот поцелуй последний, — но не смогла:

—

Я остаюсь с тобой, Гарри, только немного поwww.yarik.com

Cassandra Claire

Draco Veritas

125

другому…

взгляд к Джинни.

— Иными словами, — неожиданно резко перебил

— Это лучше сделать тебе. Я не слишком-то хорош

ее он, — мы должны быть «просто друзьями».

в этих девичьих утешениях.

— Это прозвучало так, словно для тебя это ничего

Джинни вздохнула:

не значит.

— Признаться, я тоже не очень в этом сильна. Сам

— Ты любишь меня, ты по-прежнему мой друг, одпонимаешь — одни братья, — она подумала и добавинако все так продолжаться не может.

ла. — Нет, все же с Гарри лучше побеседовать тебе.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, однако и раньЧто бы там ни случилось, с тобой он будет разговарише мы были друзьями и любили друг друга — в чем товать.

гда разница?

— Хм… — поразмыслил Драко. — А как насчет

— Я больше не могу быть твоей девушкой, твоей

Финнигана?

подругой, — ровным безжизненным голосом ответила

— Симуса? — оторопела Джинни.

Гермиона. — Вся разница в этом.

— Припоминаешь — такой, с квадратной челюстью

Ей показалось, что он ее не услышал: он еще

и воткнутым в зад ирландским флагом? Ну, тот, что,

больше побелел, черты его лица заострились. Ей хотескорее всего, подкрашивает волосы?

лось попросить, чтобы он не смотрел на нее так… Но

Джинни нахмурилась.

она не смогла.

— И что такое?

— Не можешь? Не можешь или не будешь?

— Разве он не должен крутиться тут поблизости?

— Не знаю, — в отчаянии сказала она. — Когда ты

Подставляя свое уродливое огромное плечо, чтобы

говоришь, что не можешь рассказать мне о том, что

к нему можно было притулиться?…

не дает тебе покоя, что ты имеешь в виду — не можешь

Джинни вздохнула:

или не расскажешь?

— Думаю, что Симус сердится на меня.

Она словно дала ему пощечину.

Драко приподнял бровь.

— Но это

нечестно!

— Правда? И за что?

— Это очень честно! — она крепко обхватила себя

— Ну, это сложно объяснить… — ее нервировало

руками,

собрав

всю

силу

воли,

чтобы

ощущение, словно Драко видит ее насквозь. И даже

не разрыдаться. — Ты мне врешь, и я ненавижу это. И

сочувствует.

скоро, совсем скоро я возненавижу и тебя.

— Только не разбей ему сердце, — посоветовал

— Ну, так возненавидь меня, — он отпрянул от нее

он. — У нас тут уже вполне достаточно разбитых сери снова вцепился в стойку кровати, так что пальцы его

дец, — он толкнул дверь и вошел в комнату Рона, и,

побелели. Единственным цветным пятном на лице были

прежде чем дверь снова захлопнулась, на мгновение

зеленые глаза. — И если ты можешь меня возненавиДжинни увидела застывшего на углу кровати Гарри.

деть за нечто подобное, значит, для начала, ты никоВздохнув, она пошла по коридору — до комнаты Гергда меня и не любила.

мионы было совсем недалеко — поворот и пара шагов.

Она прислушалась к себе. Она думала, что больнее

Дверь была закрыта. Джинни подняла руку, чтобы побыть уже не может — видимо, она ошиблась: эта фраза

стучать

и

задумалась:

она

совершенно

пронзила ей сердце, как стрела, на мгновение стало

не представляла, ни что сейчас может чувствовать

даже больно дышать.

Гермиона, ни то, что ей стоит сейчас сказать. Может,

— Я не могу это сделать, — прошептала она, —

ей вообще не стоит туда идти, может Гермиона

не могу…

не захочет ее видеть? В конце концов, она все-таки

Она развернулась и двинулась к двери, однако его

сестра Рона… Джинни опустила руку и вдруг, повинуголос рукой лег ей на плечо. Она никогда не слышала,

ясь какому-то внезапному порыву, припала к двери

чтобы он произносил это так:

ухом.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, не уходи.

Гермиона рыдала, теперь Джинни отчетливо это

— Тогда скажи, скажи мне, Гарри, — замерла она,

слышала. Это был безутешный, отчаянный горький зане повернувшись к нему. — Скажи, что ты прячешь.

хлебывающийся плач — так плачут дети, так плакала

Пожалуйста.

из-за Эндрю её собственная мать — по ночам, месяц

Ответом ей была тишина. Собрав всю силу, чтобы

за месяцем. Так плачут те, кто знает, что потерянного