Чтение онлайн

– Вот, ещё. Консерватизм – с философской точки зрения – вещь очень правильная и полезная. Особенно для крепости семейных отношений…. Ладно, возьми себе «Охоты». Мне же какого-нибудь светлого и лёгкого пивка. Банки три-четыре. Типа – под солёные сушки. А на прямо сейчас, пока за рулём, бутылочку Колы…

По позднему времени суток городские дороги были пустынными, поэтому до нужного дома, расположенного на Краснопутиловской улице, они домчались за сорок пять минут.

Войдя в квартиру, Сова везде включила свет, осмотрелась, подозрительно повертела носом и велела:

– Шмотки, милый

Брюс, сложи-ка вон на тот диванчик. Я приму по-быстрому душ, а ты, пожалуйста, озаботься ужином…. Тут где-то был полиэтиленовый пакет с полотенцем, халатом и прочими банными принадлежностями. Ага, нашла. Ой, дайка ещё – для полного комплекта – баночку с пивом. Всё, пошла. Не скучай…

– Раскомандовалась тут, – разложив на диване свёртки, пакеты и коробочки, проворчал Гришка, после чего отправился на кухню.

Выбрав подходящие алюминиевые кастрюльки, Антонов заполнил их водой и разместил на камфортках плиты. Выставив нужные рукоятки на максимум, он вскрыл банку «Охоты», в несколько глотков опорожнил её наполовину и задумался: – «Вампирши, архивы заслуженных академиков, упитанные генерал-лейтенанты, пиво и сосиски с пельменями – всё это, безусловно, хорошо и мило. Только…. Приставать к Ольге, или не приставать? Одну кровать застилать постельным бельём, или же две? Вот, в чём, блин горелый, вопрос. И подсказать, как назло, некому. Так вас всех и растак…».

Через некоторое время вода закипела. Гришка загрузил в кастрюльки (в разные, понятное дело), пельмени и сосиски, перевёл рукоятки плиты в среднее положение, допил пиво, достал из кармана мобильный телефон и набрал нужный номер.

– На связи! – известил ломкий юношеский голос.

– Привет, Поэт, – поздоровался Антонов.

– И вам, дядь Гриш, доброй ночи.

– Про дела даже спрашивать не буду. Слышу заливистое девичье хихиканье. Анекдотами, небось, балуетесь?

– Есть такое дело, – сознался Димка.

– А, что на местности? Ворон ртами не ловите?

– Обижаете, дядь Гриш! Постоянно ведём визуальное наблюдение из окон. Подъезд прослушиваем. Пока ничего подозрительного не обнаружено. Более того, я считаю, что в ближайшие двое суток Вампирша не проявится. Не вычислить ей адрес быстрее.

– Чем Карлсон занят?

– Дремлет в соседней комнате. Я распорядился.

– Шутишь? – удивился Гришка. – Что за надобность такая?

– Я его – ближе к рассвету – отправлю на улицу.

– Зачем это?

– Ну, для подстраховки, – замялся Поэт. – Пусть бдит на пленэре. То бишь, на свежем воздухе.

– То есть, чтобы не мешал вам с Юлькой заниматься разными глупостями?

– О чём это вы, дядь Гриша?

– Ни о чём, – прислушиваясь к звукам, доносившимся со стороны ванной, вздохнул Антонов. – На сегодня разговор закончен. Завтра утром свяжемся и перетрём пару-тройку моментов…. Роджер!

Пристроив мобильник на барной стойке, он приступил к сервировке ужина. То бишь, открыл новые банки с пивом, нарезал хлебушка, приготовил вилки и разложил пельмени-сосиски по тарелкам.

Послышались лёгкие шаги-шлепки босых ног по паркету. Григорий обернулся.

«Очень завлекательный и пикантный халатик!», – восторженно зашелестел развратный внутренний голос. – «Совсем и не длинный, весьма эстетично облегающий

стройную женскую фигурку. Да и под халатом, судя по всему, есть на что посмотреть…».

– О, какие божественные запахи! – одобрила напарница. – Самый натуральный королевский ужин. В том смысле, что высокородная английская королева позеленеет от зависти…. Антонов, где моя большая вилка?

По завершению трапезы Сова распорядилась:

– Шуруй, Гриня, в душ. Там на крючке висит чистое банное полотенце. А я по-быстрому перемою посуду и займусь койко-местами.

Наспех ополоснувшись и завернувшись в полотенце, Гришка покинул ванную. В квартире было темно и тихо.

Стараясь не шуметь, он прошёл в центральную комнату и, испытав приступ нерешительности, замер.

«Что, интересно, делать дальше?», – засомневался рассудительный внутренний голос. – «Тутошний диван так и не застелен. Значит, спать предстоит в другом месте. Логично? Безусловно…. В квартире имеются ещё две комнатёнки. В какую из них проследуем? В правую? Или же в левую? Вопрос, понятное дело, риторический…».

– Гринь, где тебя черти носят? – ворчливо поинтересовался – из-за правой двери – недовольный голос Совы. – Сколько же можно ждать? Татуировки-то будешь смотреть? Или, заинтриговав бедную девушку, коварно раздумал?

Ночь тянулась и тянулась. Обыкновенная, ничем непримечательная питерская ночь. Почти – ничем…

За приоткрытой форточкой таинственно и загадочно перекликались неизвестные ночные птицы. По квартире бродил, тихонько мяукая, старенький сиамский кот по кличке – «Кукусь». За тонкой стенкой, в соседней комнате, беззаботно и заливисто похрапывал Карлсон.

А им спать совсем не хотелось. Сидели, тихонько болтали о всякой разности, играли в карты и в шахматы, обменивались понимающими взглядами. Или же это только казалось, что понимающими? Кто знает, мои дамы и господа. Кто знает…

Изредка, в перерывах между шахматными партиями, Поэт читал свои стихи, а Юлька одобрительно хмыкала, но с развёрнутыми комментариями и навязчивыми рецензиями благородно не приставала.

Полная и окончательная идиллия, короче говоря. Для тех, кто понимает, конечно.

Типа – между молодыми людьми возникала-зарождалась любовь? Ну, любовь не любовь, но взаимная симпатия крепла прямо на глазах. Дело, между нами говоря, совершенно обыкновенное. Такое – почти каждую секунду – случается по всему Миру. Диалектика жизни, способствующая продлению рода человеческого. По словам незабвенного и законченного мечтателя Фридриха Энгельса…

Естественно, не были забыты и прямые обязанности «дозорного». Через каждые тридцать-сорок минут Димка осторожно подходил к окнам, имевшимся в комнате (благо они выходили на разные стороны дома), и – через узкие щели в плотных шторах – вдумчиво наблюдал за ближайшими окрестностями. Потом он надевал на голову специальные крохотные наушники, присоединённые с помощью тоненьких проводков к продолговатому чёрному ящичку, и старательно «прослушивал» подъезд, где ещё с вечера были установлены – стараниями хитроумного Карлсона – чуткие микрофоны.