Чтение онлайн

— Нет. Небесные врата открываются только в одну сторону. Для нижнего мира и ты, и твой шадаг умерли. Именно поэтому убить его — не грех в глазах богов. Он сам сделал выбор, придя сюда за тобой.

— Ничего, я справлюсь. А скажите… такие, как я, — это всегда лекари из нижнего мира? Я помню легенду из обители. Там говорилось о великой Белой Птице, посвятившей себя служению. И за это ее живой взяли на небеса. Только вот я ни разу не святая и не великая, я…

Меня перебил дружный смех.

— Вот уж кого нет в коллегии, так это святых, — весело объяснила Маирис. — Все мы люди. Со своими достоинствами

и недостатками. Ты еще в этом убедишься, когда начнешь жить самостоятельно. Кстати… раз уж ты все же решила оставить шадага себе, его тоже следует обучить. Пусть приносит пользу. Правда, обычно мужчины из нижнего мира на редкость бестолковы и умеют только драться и убивать. Но это поправимо. Хорошая плеть любого научит и за домом своей госпожи следить, и на кухне поворачиваться, и за животными ухаживать. Ну и другим полезным навыкам.

«А без плети никак нельзя?» — про себя вздохнула я, но вслух ничего не сказала. Тоже мне, небеса, верхний мир… Или это у нас слишком любят сказки рассказывать? Мол, потерпи всякую гадость на грешной земле, а на небесах тебе воздастся. Угу. Тут вон тоже плетками учат.

Хотя, если подумать… вот меня пока никто не обижал. Это только Лильрину пока всяческими карами грозят. Точь-в-точь как было на земле, только наоборот.

— Ладно, детка, ты устала, тебе надо отдохнуть, — заметила Маирис. — Твое обучение начнется завтра, прости, но нас так мало, что каждые руки на вес золота. Тем более — лекарские, ведь не все светлые именно по этому профилю работают. Кто-то занимается только растениями или животными, кто-то с водой-ветром договаривается. Но об этом я тоже подробно расскажу позже. Пойдем, я покажу тебе комнату, где ты сегодня будешь спать, а завтра, когда ты пройдешь испытание, тебе откроется и твой дом-в-скале.

Хорошо, что я уже доела суп и выпила сладкое молоко с какой-то вкусной добавкой, делавшей напиток коричневым. А то подавилась бы. Испытание?! Похоже, я рано обрадовалась тому, что меня тут ждет только хорошее.

 ***

Через полчаса в комнате я тщетно пыталась заснуть на такой чужой, слишком мягкой и высокой кровати. Все было… все было слишком. И постель, и люди вокруг, и перемены в моей жизни. Я устала так, что под веки словно песок засыпали, но при этом никак не могла уснуть — все мешало и раздражало. И пугало немного.

И мысли, мысли. Первым делом про испытание — мне так толком и не объяснили, в чем оно заключается, только с немного фальшивыми улыбками заверили, что ничего в нем страшного нет, я пройду его с легкостью и дальше станет ясно, как со мной поступить.

Угу. Им станет ясно завтра, а мне зато страшно прямо сейчас.

Не знаю, сколько я ворочалась с боку на бок, то мучаясь от жары под слишком теплым одеялом, то замерзая без него. Потом сдалась и села на постели. Посмотрела в сторону окна — тонкий месяц ехидно улыбался сквозь занавески и подмигивал звездами. Совсем как дома… только небо какое-то холодное. И в окне дорогое стекло вместо бумаги, а рамы открываются совсем как дома. Я не выдержала и откинула крючок, распахивая окно в ночь.

Было тихо, словно в этом большом поместье не держали никакой домашней живности. А ведь из разговоров я поняла, что коллегия в целом живет обычной

жизнью и у них есть свое хозяйство. Может, моя комната просто далеко от скотного двора? Наверное. Но без привычных звуков даже мирная ночь кажется тревожной.

Я сидела на подоконнике и ждала… непонятно чего. Ну и как обычно, когда ты долго вглядываешься в неизвестность, эта неизвестность обязательно обратит на тебя внимание. И что-нибудь подкинет, такое, что отвлечет тебя надежно и надолго.

Этот звук я бы узнала даже в шуме самой свирепой бури. Для лекаря стон боли — и маяк, и сигнал, и мольба о помощи. А мне еще и показалось, что голос знаком. Я соскочила с подоконника и кинулась к двери, но она оказалась заперта снаружи. Вот косые демоны! Добренькие хозяева, да… Ну и ладно. Я в нижнем мире от замужества сбежала, поломав свою судьбу в щепки, а тут меня просто дверью хотят удержать? Смешно.

Окно достаточно большое, а второй этаж — не проблема для того, кто в горах по таким кручам лазил, что снизу самой смотреть страшно. Иначе некоторые редкие травы не добыть, и все молодые послушницы к середине третьего года обучения могли посоревноваться с самой ловкой горной козой. А здешние дома еще построены как будто специально для скалолазок — полно выступов, карнизов и украшений. Спуститься по стене во двор — как с детских качелей спрыгнуть.

Когда подошвы моих сандалий коснулись булыжников, которыми был вымощен двор, я на несколько мгновений замерла. Но нет, тихо. Никто не поднял тревоги и не заметил, что ценная пленница сбежала. Отлично.

Я прекрасно запомнила, с какой стороны донесся стон Лильрина. Этому в обители учили особо — бывает, что раненого надо сначала найти, например в лесу или под обвалом. Так что я уже знала примерно, куда красться. И даже темнота не помеха — узкий серп луны хитро улыбался среди кисейных облаков, а мне этой малости было достаточно. Шаг за шагом, вдоль стеночки, осторожно и тихо, прячась в тенях. Этому я не в обители научилась, а еще дома, но умение пригождалось не раз. Вот и теперь…

— Можно сказать ей, что шадаг сбежал. — Мужской голос, раздавшийся буквально в двух шагах, за декоративным выступом стены, заставил меня замереть и затаить дыхание. — Даже не обязательно говорить, что он убит при попытке к бегству. Просто исчез, и все. Думаю, так для всех будет лучше. Их все равно убьют, если девушка не пройдет испытание, а если пройдет — ей хватит сложностей и без этого проходимца. Погрустит немного из чувства ответственности и успокоится, он явно ей не близкий друг.

Я крепко зажмурилась и очень медленно выдохнула. Но с места не двинулась, потому что эти двое — а в одном из них я по голосу узнала черноволосого носатого «ворона» — продолжали разговор.

— Узнал что-то стоящее?

— Слишком мало времени для настоящей пытки, а боль этот шадаг терпеть умеет, он воин. Что ему мой кнут. Поэтому я предлагаю объявить его беглецом, а самого перевезти в подвалы казармы и вот там расспросить как следует. — В голосе Ворона слышалось деловитое нетерпение, ему явно досаждало неуместное упорство пленника. — Сведения о прошлом новой светлой пригодятся командованию. Мы, конечно, храним их как главное сокровище Росшанхорна, но никому не нужно, чтобы эта сила окончательно вышла из-под контроля.