Дождь не вечен
Шрифт:
Люба собиралась уже уходить, когда Катя окликнула ее.
— Люб, меня завтра забирают домой, но ты не против будешь, если я позвоню тебе после выписки, ну или встретимся где. У меня нет никого в Москве, ну или есть, но я не помню их, даже и поболтать не с кем по-женски. А ты тут самое светлое лицо и заочно больше меня обо мне знаешь.
Люба покраснела и довольно проворковала:
— Ой, а я с удовольствием. И правда, это ты со мной знакома месяц, а я с тобой почти полтора года. Да и друзей у меня, знаешь, не много. Я одна тут, и работа, работа, работа,
Глава 7
Люба не обманула, привела Катю в относительный порядок еще с утра. Волосы они решили стянуть в незамысловатый хвост, шрам на лбу все равно требовал серьезной маскировки, которой в наличии не было. По доброте душевной, кроме расчески, девушка принесла и одежду, которая может и была простовата, зато села на Катю, как влитая. Это было приятно, забота по которой Катя скучала. Поклявшись, что все вернет и позвонит, как только появится возможность, девушка попрощалась с новоявленной подругой и как на иголках в ожидании ерзала по койке.
За полчаса до назначенного времени, с порывом ветра, в комнату ворвался знакомый аромат дорогого парфюма и его обладатель.
Лицо мужчины напоминало маску, черты заострились, он был бледен. Кате от этого стало еще горче.
«Прекрасно, ты таки меня рассмотрел и ужаснулся».
— Я говорил с врачом… — он на секунду замолчал, голос был очень встревожен, — он сказал, что у тебя частичная амнезия, — он снова остановился, в глазах отразилась такая боль, что Кате стало неуютно, — ты правда совсем меня не помнишь? — тихо закончил он, буравя ее взглядом.
«Эмм…какие мы сообразительные…ну вот сейчас он услышит желаемое и снова исчезнет…а жаль…такой красавчик..», ей стало как-то неуемно грустно. Даже злорадствовать не хотелось, хотелось тихо забиться в угол и разреветься, от чувства собственного бессилия и отсутствия хоть какого-то контроля над ситуацией, однако, именно этого она сейчас не могла себе позволить. Собрав всю свою волю в кулак, она пыталась остановить наворачивающиеся на глаза слезы. Медленно повернула голову, по направлению к окну, так, чтобы предательские слезинки, сию минуту норовившие скатиться по щекам, не показались ему.
— Странно правда…только с утра было солнце, а теперь идет дождь… — отрешенно протянула девушка.
— Ты действительно меня не помнишь? — медленно, но четко повторил мужчина.
«Ясно…от ответа мне не уйти…»
Катя устало вздохнула, и, продолжая смотреть на плачущее небо, тихо выдавила из себя такое ранящее, такой обидой отдающееся в ее сердце слово:
— Прости, но нет.
Он подскочил к ней и, прижав к груди, начал гладить ее волосы.
— Боже, не переживай…мы все исправим… — зашептал он ей в макушку, мы вернем тебе воспоминания…вернем их вместе, — в голосе звенели нотки отчаяния и безудержная нежность.
«ВМЕСТЕ!!! ДАААААА!!! На сегодня самоубийство отменяется.»
В душу ворвалась,
— Прости… — еще раз пролепетала девушка.
— Что за бред! За что ты извиняешься? Думаешь, я на тебя за это злюсь? Я этих горе-врачей убить готов, еще хотели, чтобы ты тут лишний месяц мариновалась, проморгали амнезию, не сообщили, когда в себя пришла, — его глаза заискрились, — И вообще, это я виноват, если бы не… — он не закончил свою фразу, будто одергивая себя, — в общем, не важно. Ты жива — это главное!
«Так, а рыцарь-то…кажется, чего то не договаривает и, видимо, не такой уж рыцарь», пронеслось в ее голове, «ладно, это мы отложим, есть тысяча более важных вопросов».
Пока она размышляла, он подхватил ее на руки и, бережно обнимая, вынес из палаты.
— Твои вещи, документы и необходимые лекарства уже в машине, — пояснил мужчина, быстро покрывая с Катей на руках расстояние до выхода на стоянку.
Он настолько обворожительно улыбнулся, что если бы Катя стояла, у нее бы подкосились ноги. В его глазах загорелись озорные огоньки:
— Придется влюблять тебя в себя заново!!! Понеслись!!!
Он рванул по больничному коридору, настолько быстро, что она решила зажмуриться, вцепившись изо всех сил в его шею. Романтичный трепет сменили холодные щупальца страха.
«Господи…о боже…только не урони…спаси и сохрани…Черт…ну почему я не помню ни одной молитвы …»
Глава 8
— Обалдеть, какая ты легкая! — мужчина выглядел довольным как кот, — могу тебя опустить? Сама стоять сможешь, пока машину открою?
Катя недовольно фыркнула:
— Отпусти уже, конечно, могу, — на парковке было людно, Катя смотрела во все глаза вокруг. Из палаты ее окно выходило на прибольничный парк, унылую не самую ухоженную аллейку с парой скамеек, где иногда прогуливались пациенты. А тут была настоящая жизнь, за парковкой открывался выезд на людную улицу, сновали машины, двое голубей у лужи пытались поделить что-то, отгоняя нерадивого воробья. Было хорошо. Небо серыми рваными облаками заволакивало солнце, дождь почти прекратился, редкими мелкими крапинами давая обещание вернуться. Катя оперлась о капот и поежилась. Прохладный ветерок пробрался под кофточку. Она снова ощутила волну благодарности Любе, которая, в отличие от самой девушки, или ее новоявленного мужа, подумала о выписке и весьма прохладной погоде, поделившись теплой одеждой.
«Интересно, если бы не Люба, он бы меня в больничном халате забирал?», немного раздраженно подумала Катя. Мужчина бесцеремонно сгреб ее в охапку, закладывая на пассажирское сиденье как куль с мукой.
— Ай, ты что творишь? Я сама бы села!
— Уже села раз сама, — недовольно сведя брови, мужчина перегнулся через нее, застегивая ремень безопасности как на маленьком ребенке. Катя вопросительно на него посмотрела:
— Ты теперь как в мультфильме про «двое из ларца» все за меня делать будешь? Я же не калека..