Чтение онлайн

– Кто подумает?

– Да все! И я в том числе. Филипп, я ДОЛЖЕН знать, что случилось. Почему ты не позволяешь Жоффруа оправдаться перед Генеральными Штатами, раз он этого добивается?

– О, ты знаешь и это? Откуда?

– Тоже мне секрет. Об этом весь Мунт знает. И гадает, что же такого узнал Жоффруа, что его прячут даже от родной матери.

– У него был кардинал. Он готов засвидетельствовать, что Жоффруа не желает никого видеть.

– Евгению люди верили. Но не этому толстому борову, купающемуся в паучьих аурах! Позволь мне поговорить с Жоффруа.

– Нет, да и зачем это тебе, вы

друг друга никогда не любили.

– Да, я не люблю Жоффруа, и очень не люблю, но нелюбовь не может являться поводом для убийства. Тем более для убийства брата...

– Ты забываешься!

– Нет, Филипп. Напротив. Я помню, кто я, кто все мы. А вот ты, Филипп? Ты помнишь, что ты – брат Жоффруа, что ты – Тагэре, что ты – король, наконец?! Мне кажется, ты это позабыл. Так ты пустишь меня в Речной Замок?

– Нет, Сандер.

– Значит, Жоффруа и вправду узнал что-то непотребное. О ком? Его собственные предательства и преступления ты бы скрывать не стал.

Ответить Филипп не успел, дверь распахнулась, и на пороге, застенчиво и вместе с тем лукаво улыбаясь, застыл мальчик лет семи. Нахмуренные брови короля разошлись, и Филипп ласково улыбнулся сыну.

– Чего ты хотел, Филло?

– Я, – на белой коже мальчика проступил румянец, – я хотел видеть дядю Александра.

– Ну, ты его видишь, что ты хочешь еще?

– Можно, я с ним поговорю?

– Конечно, можно, – засмеялся Сандер, подходя к племяннику и протягивая ему руку, – здравствуй, Филипп. Я очень рад тебя видеть. Ты стал совсем большим.

– Я тоже очень рад, – мальчик серьезно пожал протянутую руку, – ты мне расскажешь про победу?

– Про какую? – поддразнил сына Его Величество. – Если дядя Сандер начнет рассказывать про все свои победы, ему придется говорить до утра.

– Про ту, когда прошли там, где нельзя было пройти...

– Хорошо, – Александр не смог удержать улыбки, – я обязательно расскажу, это было не так уж и трудно. Вот твой отец и вправду видел то, что по праву называется подвигом. Это было у деревни Беток, я тогда был всего на два года старше тебя.

– Расскажешь?

– Обязательно, но немного погодя.

– Выйди, Филло, – велел король сразу поскучневшим голосом.

– Но вы скоро?

– Скоро...

Мальчик выбежал, на прощанье обернувшись и наградив Александра восхищенным взглядом.

– А как твои? – осведомился король. – Ты их оставил в Эстре?

– Разумеется, я не знал, почему и зачем я еду.

– Жаклин здорова? Когда ждете прибавления?

– В середине Копьеносца.

– Тогда тебе тем более нужно домой. Не думай, что я тебя гоню, но... Как назовете?

– Сына – Эдмон. Дочь – пока не знаю.

– Я тоже хотел назвать старшего Шарло, а младшего Эдмоном, но побоялся... Стал суеверным на старости лет. Маги говорят, имя как печать. Даже не само имя, оно что, набор звуков, и все. Все дело в судьбе того, в чью честь оно дается. Пусть уж будут Филипп и Александр.

– Не знаю, сколько в этом правды, – серые глаза Сандера на мгновенье затуманились, – но судьбе и отца, и Эдмона можно позавидовать, а что до нас... Кто знает, как и когда мы кончим, да и мое имя... Не уверен, что мою дорогу стоит повторять.

– Отчего же, вице-маршалом в двадцать становятся нечасто. Но я думал

не об этом. Я хотел, чтобы следующий король Арции мог во всем положиться на брата. Как я на тебя.

– Надеюсь, так и будет. Но... – Сандеру не хотелось продолжать этот разговор, но он не мог поступить иначе, – Филипп, нам никуда от этого не деться. Ты должен или доказать вину Жоффруа, или отпустить его...

– Я никому ничего не должен. Я – король... Тот же Жозеф или Усман не оглядываются на других, чем я хуже?

– Да, ты король. Именно поэтому ты должен всем. Ничего не могу сказать про Усмана, я не знаю атэвов, хотя у них есть очень правильная поговорка. Что пристало шакалу, недостойно льва. Но разве ты хотел бы походить на Паука? А если оглядываться, так на отца.

– Отец погиб и потерял все, что имел. Мы бы тоже погибли, если бы...

– Если бы не Рауль, Анри и другие друзья Шарля Тагэре. Нас все равно спасло его сердце...

– Я устал с тобой спорить. Но я не хочу, чтобы наши дети из-за наших прекраснодушных глупостей оказались в нашей шкуре двадцатилетней давности.

– Чем тебе может грозить Жоффруа? Он пьет, как три лошади, на него никто и аура не поставит! Ларрэн нас позорит, но он неопасен. Или все-таки опасен? Ты что-то скрываешь, а он это узнал?

– Да что мог узнать этот боров?! Но я не желаю идти у него на поводу! Собирать Генеральные Штаты из-за пьяного ничтожества!

– Нет, из-за брата короля, обвиненного королем в государственной измене. Ты даже имена сыновьям подбирал, чтоб защитить их от предательства, так подумай, какой пример им подаешь. Казнь без суда и следствия – это убийство! Что будет, если...

– Вы скоро? – Золотистая головка просунулась в приоткрывшуюся дверь. – Меня скоро спать заставят. А я хочу поговорить с дядей Александром.

– Дядя Сандер уже идет. – Король улыбался, но его глаза были жесткими и острыми, как алмаз. – В самом деле, Александр, не мучай ребенка, расскажи ему о своих фронтерских похождениях. Мы все уже обсудили. Жоффруа предстанет перед Генеральными Штатами послезавтра.

Эстель Оскора

На этот раз все произошло ночью. Роскошной весенней ночью, наполненной ароматами цветущей сирени и соловьиного клекота. Мы с Эрасти сидели у его любимого озера и молчали каждый о своем. Не знаю, о чем думал Проклятый, но я напрочь забыла и о нависшей над Арцией угрозе, и о том, что мы пленники давным-давно покинувшей этот мир богини. В эту ночь я просто жила, ни о чем не думая и не вспоминая. Жила бездумно и радостно, как цветущая сирень. Даже память о Рене перестала меня мучить, наполнив душу вместо боли предощущением счастья. Я знала, что мы встретимся, пусть и не скоро; встретимся и будем вместе до конца времен. Бывают мгновения, когда сами мысли о смерти, грязи, страданиях становятся неуместными... Разумеется, тут это и случилось. Я почувствовала острую колющую боль в руке и, не сразу поняв, в чем дело, уставилась на полыхающее кольцо. Внутри обычно черного кристалла бушевала огненная буря. Вихри багрового пламени свивались в спирали, сжимались в точку и вновь распускались, как лепестки какого-то жуткого цветка, затем пламя исчезало в клубах дыма и вновь вырывалось на свободу.