Доверие
Шрифт:
Вообще-то Санди не выбирала работу. За нее все решила мать, однажды встретившись с директором Службы гражданской помощи.
— Мы занимаемся массой разных проблем, начиная от срочного вызова посидеть с ребенком и кончая уходом за больным, когда его родные заняты. На прошлой неделе, например, мне пришлось сопровождать одного старика в другой конец страны к его сестре, которая не выходит из дому. Он хотел провести вместе с ней праздники. А на этой неделе я собиралась поухаживать за ребенком, пока его мать находится в больнице. Теперь это поручат другому сотруднику.
— Вы, стало быть,
Санди пожала плечами.
— Все зависит от здравого смысла — либо он имеется, либо нет, независимо от возраста и образования. Я, например, профан в науках, но такие практические вопросы, как…
Она вдруг умолкла, поняв, что опять распустила язык.
— Как что? — оживился Мартин.
— Ну, как… мелкий ремонт водопровода, оказание первой медицинской помощи… и все в таком роде…
— Вы, оказывается, прекрасный компаньон для путешествий — готовы к любым неожиданностям, никогда не падаете духом. Вам нравится походы с приключениями?
Из книг Агуэро она знала, что он побывал во многих отдаленных и небезопасных уголках мира.
— Если вы имеете в виду путешествие через горы Митумба на мулах, то это не для меня.
— Ну, это все в прошлом. Как я понял, вы читали мои книги. Хотя, насколько я знаю, женщины не очень ими увлекаются.
Санди так и подмывало сказать, что у Агуэро могут быть тысячи читательниц, стоит только поместить фото автора на суперобложку или в начале книги. Но вместо этого она заметила:
— Вы, должно быть, не любите фотографироваться — в книгах нет ваших снимков.
Мартин покачал головой.
— Но я же не актер и не фотомодель, моя внешность совершенно не имеет значения.
Его слова несколько озадачили Санди. Не может же он не знать о силе своего обаяния. Ее сестры чрезвычайно заботились о своей внешности, а мать одной из первых среди женщин-политиков прибегла к услугам визажиста, активно используя весь арсенал своих внешних и внутренних данных для продвижения по служебной лестнице. Трудно было поверить, что Мартин напрочь лишен тщеславия. Он, должно быть, хорошо осознавал силу своих чар и с легкостью завоевывал самых прекрасных и привлекательных женщин.
Неожиданно Санди осенила догадка: он женат! Правда, его поглядывание на нее в аэропорту свидетельствовало о том, что любовь к одной женщине не лишила его интереса к другим представительницам прекрасного пола.
— Чем занимается жена в ваше отсутствие? У вас есть дети? — не удержалась от вопросов Санди.
Он сухо ответил:
— Даже в самых отдаленных уголках Испании не найти сегодня женщину, которая согласилась бы сидеть дома и рожать детей для вечно отсутствующего мужа. Да и я не хотел бы иметь такую жену. И далеко не каждая готова месяцами переносить бытовые неудобства, неизбежно возникающие во время путешествий. Те из них, кто не обращает на это внимания, либо слишком поглощены работой, либо недостаточно женственны, что тоже не в моем вкусе. А как у вас с личной жизнью? — полюбопытствовал, в свою очередь, Мартин.
Он произнес «личной» с легким ударением. Это что, ответный укол за недозволенный вопрос?
— У меня нет личной жизни, — беззаботно ответила
Она взглянула на свои часы еще при взлете, едва пристегнув ремень безопасности, и очень удивилась, что время в полете промелькнуло совсем незаметно, когда ощутила, как заложило уши — знак скорой посадки.
При первом взгляде на остров с воздуха он показался Санди пустынным. Прямо из моря поднимались крутые зубчатые горы, потом ландшафт постепенно выровнялся и стал похож на лоскутное одеяло из пашен и рощиц. Чуть позже можно было различить даже серые пятна теней от деревьев.
Мартин потянулся к иллюминатору, и она почувствовала дразнящий запах мужской кожи. Насколько она могла судить по виду одежды своего попутчика, он прилетел в Бирмингем из какой-то глухомани. Правда, явно успел в аэропорту побриться и сменить рубашку, так как она имела слишком свежий вид для длительного путешествия, а на лице не наблюдалось ни малейших признаков щетины. Очевидно, даже успел принять душ. Не в пример многим мужчинам, этот не поливал себя дорогими одеколонами. Запах его напоминал нечто среднее между ароматом летней травы и свежих полотенец, только что вынутых из бельевого шкафа. Вдыхая этот запах, она рассматривала близкий профиль Мартина, жесткие волосы над его лбом и на висках. У нее даже возникло шальное желание протянуть руку и погладить его щеку. Интересно, как бы он отреагировал?
Санди увидела совсем рядом его блестящие глаза. Он вдавил ее плечи в спинку кресла и крепко поцеловал в губы, да так, как никогда и никто этого не делал.
У нее перехватило дыхание, и она задрожала. Мартин неторопливо откинулся на кресле и спросил:
— Что-то не так?
— Ничего… просто… вы меня испугали.
— Извините.
Его глаза сузились, когда он посмотрел ей в лицо.
— А вы нервничаете. Вас беспокоит приземление? Не волнуйтесь, это прекрасный аэропорт.
— Я не нервничаю, — самоуверенно заявила Санди.
Но Мартин не поверил или сделал вид, что не поверил, и крепко сжал ее руку, лежащую рядом на подлокотнике, как часто поступают взрослые, чтобы подбодрить ребенка.
— Через несколько минут мы будем на месте, и вы сможете снять ваш свитер. На Менорке он вам не понадобится.
Санди ничего не сказала, чувствуя паническое волнение, но вовсе не от страха разбиться при посадке. Ее волновала неожиданная близость Мартина.
Вопреки желанию, ей было приятно ощущать тепло мужской ладони. Вспомнилось, что Полли так же держала ее руку, водя маленькой гулять в парк. Санди чувствовала себя в безопасности со спокойной, надежной няней, не то что с матерью, чей энергичный, резкий характер всегда отпугивал ее.
Теперь же, ощущая на своей руке руку Мартина, она испытывала противоречивые чувства. Во-первых, безопасность, потому что рядом с ней мужчина, способный защитить. А во-вторых, тревогу, так как интуиция подсказывала, что, приняв предложенные им услуги, она подвергает себя гораздо большему риску, чем в момент посадки.