Достичь смерти

Пролог

Письмо Сарпия, оставленное им в Ордене Переписчиков

Моя семья!

Слишком многое произошло за последние два дня. Честно сказать, я и представить не мог, что все закончится именно так. Не буду портить пергамент и переводить чернила на длительную сентиментальную чепуху, но кое-что сказать все-таки следует.

Я знаю силу. Я познал мощь, которая не снилась даже самым искушенным в искусстве Переписчикам. Я говорил с ша-эной. У меня были видения. Уже сейчас понимаю, насколько я опасен, однако соглашаться на заточение не буду ни под каким предлогом - рискую повторить судьбу пленников Лодронбата. А передать кому-то силу ценой собственной жизни - тем паче. Узнав, что это за брея, я не доверю его никому из вас, при всем моем уважении. С этим надо кончать. И я сделаю то, что требует Кодекс Переписчиков.

После Испытания я так и не сомкнул глаз. Все взвешивал, гадал, прикидывал... Может, переборю? Может, вы, достопочтенные Жрецы, сможете вылечить меня? Изгнать темную сущность и замуровать в тюрьму понадежнее, раз уж справиться с ней до сих пор невозможно. Но если вы не вытащите ее из меня, то замурованным предстоит быть и мне. А способа бороться с ша-эной у вас нет. В таком случае ей лучше погибнуть. Вместе со мной.

Остаться рядом с вами мне не позволит совесть. И Кодекс. Я не хочу, чтобы кто-то ночью прирезал меня в лучших традициях небезызвестной убийцы Первой и заполучил ша-эну себе. И дело не в том, что я не доверяю вам - я не доверяю ей. Признаюсь, мне слабо верится в то, что на Испытании именно я смог породить заклинание такой мощности, которое пошатнуло надежные стены не просто тайника, но самого сафекса! Треклятая амфора должна была остаться в целости! Думаю, меня подставили. Поступок останется на совести того, кто заварил эту кашу. Но письмо о другом.

Я все обдумал и принял решение: я ухожу. Оставаться рядом с людьми опасно до тех пор, пока жива ша-эна. Жаль, что ее нельзя победить. Но можно уничтожить вместе с носителем, и, раз уж мне выпала такая задача, я доведу дело до конца. Спасение мира - большая честь. Большая, но грустная. Я направляюсь к Ондогорану, прямиком к Проводникам. С ними я постараюсь договориться о том, чтобы они открыли Врата и выбросили меня в Бездну.

Я доверяю вам и надеюсь на ваше благоразумие. Вы вряд ли удивитесь, не обнаружив меня в комнате. Так надо. Пожалуйста, проявите трезвость ума и не следуйте за мной. Так будет безопаснее для всех.

В последнее время в Ордене творятся странные вещи. Я не узнаю людей. Улыбки все чаще фальшивые, а разговоров в спину стало больше, чем в лицо. Жрецы больше напоминают подростков, нежели опытных мастеров Переписывания, коим следовало бы привносить новые знания и воспитывать последующие поколения Переписчиков. Вы погрязли в недомолвках.

Прошу, сохраните письмо. Когда-нибудь закончится наша сила, исчезнет Орден, поутихнут войны, мир переполнится и погрязнет совсем в других проблемах... Пускай наши потомки удостоверятся, что в эти времена в Ордене еще не все было потеряно (да простится моя спесь).

И тем не менее, с вами было тепло и уютно. Спасибо, что заменили мне родителей. Спасибо, что обучили и сделали из меня того, кто не страшится погибнуть. Я не подведу.

Пожалуйста,

не гневайтесь и поймите меня правильно.

Навечно ваш,

Пока еще Сарпий.

П. С. Альтеро и Талемано ничего не знают, поэтому не мучайте их.

Переписчики столпились в Приюте Слов.

Просторный зал для переговоров никогда не видывал такой толчеи. Его перламутровые стены привыкли к сбегавшим по ним ручейкам, а самым громким звуком был плеск от множества каскадных водопадов. Брызги оставались висеть в воздухе мелкими частицами, отчего в Приюте Слов всегда было свежо и прохладно. Стены помнили, кому принадлежали самые быстрые движения - цветастым рыбам, что юрко плыли вертикально вверх по водяным столбам, подпирающим потолок. С бьющих хвостов срывались капли и, блеснув в свете золотых шаров, падали на пол. Стены помнили. Пожалуй, будь они людьми, им было бы в пору умиротворенно улыбаться. Однако, будь они людьми, сегодня их улыбкам пришел бы конец.

Толпа пестрела цветными плащами и разномастным оружие; у кого-то из-за спины виднелось древко копья, кто-то нервно натягивал тетиву лука, чья-то ладонь крепко сжимала эфес огромного двуручника. Здесь собрались члены Ордена Переписчиков. Открыто о собрании не сообщалось, но в Приют Слов стеклись практически все. Мест на всех не хватило. Кто помоложе - стоял в толпе и вытягивал шею, чтобы услышать каждое слово и не пропустить ни одного жеста Жрецов. Те сидели за круглым столом, который обступили Переписчики постарше и Провожатые. В центре содеянного из графитового мрамора стола была отлита изящная статуэтка - гладкая, обтекаемая, словно свисающая с козырька крыши сосулька. В ней легко угадывался шар с возложенным на вершину продолговатым бруском. Символ Ордена. Знак Баланса. Его копия, увеличенная в несколько раз, красовалась на центральной площади цитадели Переписчиков. Статуэтка была исполнена так искусно, что издали ее можно было бы спутать с ледяной скульптурой.

– Спасибо, Талемано.

Одетый в изумрудный плащ Переписчик тряхнул головой и сложил письмо.

– Оставь его нам, будь так добр.

Талемано неохотно засунул руку в карман и достал письмо. Он колебался самую малость, но все же подошел к столу и неуверенно бросил письмо на мраморную поверхность, после чего занял место возле кресла одного из Жрецов.

– Спасибо. Итак, ваши мнения?
– спросил Тарлион, однако столкнулся с непроницаемой завесой тишины.

Пожилой Переписчик занимал должность Верховного Жреца девятый год и по праву носил причитающийся ему белый плащ. И ему, как самому главному, самому мудрому и самому уважаемому, надлежало проводить собрания под своим руководством. Вряд ли подобное доставляло ему удовольствие - скорее, он шел на это как на пытку. Но завоеванный авторитет - вещь непростая. И тут либо следовать ему, либо распрощаться со всем и вся. А за время правления Орденом он накопил так много...

– Ваши мнения, Переписчики?
– повторил он чуть громче, разрывая полог безмолвия.

В горле запершило, старик закашлялся. Лицо покраснело, лысина пошла пятнами. Тело сотрясло, но Тарлион подавил приступы. Он гневно осмотрел собравшихся, проклиная их за нерасторопность. Возможный гнев Верховного Жреца побудил присутствующих. Они как с цепи сорвались. Неуверенные фразы начали доноситься со всех сторон Приюта Слов, а после, набрав обороты, робкие выкрики слились в настоящий шквал голосов, который заполнил просторное помещение, словно влетевшие в улей пчелы.