Чтение онлайн

Фанни Мэ почувствовала это.

– Да, Маккай, это и есть дружба, это любовь. У тебя возникало подобное чувство по отношению к своим человеческим компаньонам женского пола?

Этот вопрос рассердил его. Почему она лезет не в свое дело? Ею личные сексуальные отношения не должны ее заботить!

– Твоя любовь легко переходит в злость, – упрекнула его Фанни Мэ.

– Специальный агент может проявлять свои чувства к другим только до некоторых пределов.

– И что же стоит у тебя на первом месте, Маккай – специальный агент или эти пределы?

В ее реплике слышалась очевидная насмешка. Неужели он выбрал работу в Бюро, потому что неспособен

к теплым человеческим отношениям? Но ведь ему действительно небезразлична Фанни Мэ! Он восхищается ею и… и она может причинить ему боль, потому что он восхищается ею и чувствует по отношению к ней… чувствует то, что чувствует.

В словах Маккая прозвучали злость и боль.

– Без Бюро не было бы конфедерации Консент и не было бы необходимости в Калебанцах.

– Да, это так. Людям достаточно лишь одного взгляда на ужасного агента Бюсаба, и они узнают, что такое страх.

Это было невыносимо, но в то же время он не мог избавиться от подспудного теплого чувства к этому калебанскому существу, которое могло беспрепятственно проникать в его сознание и разговаривать с ним так, как не смел никто. Если бы он смог найти женщину, к которой ощущал подобную близость…

Воспоминание об этой части их разговора постоянно преследовало его впоследствии. Почему после стольких месяцев молчания Фанни Мэ выбрала для контакта именно этот момент – за три дня до того, как в Бюро разразился досадийский кризис? Она извлекла на свет его «я», самое глубокое ощущение самосознания. Она встряхнула это «я», а потом пронзила своим колючим вопросом: «Почему ты ведешь себя так холодно и механически в своих отношениях с людьми?»

От ее иронии было никуда не скрыться. Она заставила его выглядеть нелепо в его же собственных глазах. У него были теплые чувства, да… даже любовь, но к калебанскому существу, а не к человеческой женщине. Это неосторожное чувство, которое у него было к Фанни Мэ, никогда не было направлено ни на одного из его брачных партнеров. Фанни Мэ вызвала его гнев, потом смягчила это чувство до словесной перепалки и, наконец, до молчаливой обиды. Но любовь осталась.

Почему?

Женщины были для него всего лишь партнерами в постели. Они были просто телами, которые он использовал и которые использовали его. С Калебанкой об этом не могло быть и речи. Она была звездой, пылающей атомным пламенем, а местонахождение ее сознания было непредставимо для других сенсов. Да, она вызывала в нем чувство любви. Он отдавал любовь свободно, и Фанни Мэ это знала. Нельзя спрятать чувство от Калебанки, которая запускает свои ментальные усики в твое сознание.

Она, конечно, знала, что он заметит ее иронию. Это тоже было частью мотива ее словесной атаки на него. Но Калебанцы редко действовали под влиянием лишь одного мотива – и это создавало дополнительный шарм и лежало в основе наиболее раздражающих обменов репликами с другими чувствующими существами.

– Маккай? – прозвучал мягкий голос в его мозгу.

– Да, – ответ был раздраженным.

– Я покажу тебе сейчас мельчайшую часть моего чувства, направленного на твой узел.

Как воздушный шарик, взорвавшийся от резкого притока газа, он ощутил, что залит направленной на него заботой и любовью. Он тонул в них… и хотел утонуть. Все тело его излучало это добела раскаленное чувство защищенности и внимания. Еще целую минуту после того, как оно ушло, Маккай все еще светился этим чувством.

«И это мельчайшая частица?»

– Маккай? – голос звучал озабоченно.

– Да, – ответил он с благоговейным

трепетом.

– Я причинила тебе боль?

Он чувствовал себя одиноким, опустошенным.

– Нет.

– Полная сила моей узловой направленности уничтожила бы тебя. Некоторые человеческие существа подозревали, что любовь способна на это.

«Узловая направленность?»

Она ввела его в замешательство, как и делала это при их первых встречах. Как могут Калебанцы говорить, что любовь это… узловая направленность?

– Названия зависят от точки зрения, – сказала она. – Ты смотришь на вселенную через слишком узкое окно. Иногда эта человеческая ограниченность доводит нас до отчаяния.

И вот снова она перешла в атаку.

Он возразил ей по-детски банально:

– Я то, что есть, и не более.

– Ты скоро узнаешь, друг Маккай, что в тебе есть больше, чем ты сам об этом подозреваешь.

В этом месте она прервала контакт. Он очнулся во влажной, холодной тьме, и звук фонтана громко отдавался в его ушах. Что бы Маккай ни делал, он больше не смог установить с ней связь. Он даже потратил часть своих кредитов на Тапризиота, безуспешно пытаясь вызвать ее.

Его калебанский друг полностью отключился от него.

Пуля с громким щелчком ударилась в окно за столом Кейлы Джедрик и с визгом отскочила далеко вниз, на улицу-каньон под ее кабинетом. Джедрик с гордостью отметила про себя, что она даже не вздрогнула. Патрули Электора позаботятся о снайпере. Эти патрули, прочесывающие улицы города Чу каждое утро, доберутся до источника по звуку выстрела. У Кейлы возникла непроизвольная надежда, что снайпер сможет вернуться назад к Ободному Сброду, но она посчитала эту надежду проявлением слабости со своей стороны и подавила ее. Этим утром у нее были заботы намного важнее, чем лазутчик с Обода.

Джедрик протянула руку в луч раннего солнечного света, падающего углом на контактные пластины ее терминала Главного Учетного компьютера. Эти быстрые пальцы – она смотрела на них почти как на чужие. Они рвались к ожидающим клавишам подобно насекомым. Терминал был функциональным инструментом Кейлы, символом ее должности Старшего Лиэйтора. Он одиноко стоял в углублении стола – серый, зеленый, золотой, черный, белый и смертоносный. Его серый экран почти точно совпадал цветом с крышкой ее стола.

С осторожной точностью пальцы Джедрик ритмично пробежались по клавишам. На экране появились желтые числа, взвешенные и усредненные по ее команде – тонкая полоска судьбы, и в золотистых значках этой полоски таилось насилие.

«Каждый ангел несет меч», – подумала Кейла.

Но в сущности она не считала себя ангелом, а свое оружие – мечом. Настоящим ее оружием был интеллект, закаленный и отточенный жестокими решениями, которые требовала ее планета. Эмоции же были силой, которая должна быть подавлена внутри себя или направлена на тех, кто не смог усвоить досадийских уроков. Кейла знала свою слабость и тщательно прятала ее: любящие родители, скрывавшие свою любовь под маской изысканной жестокости, научили ее тому, что решения, принимаемые на Досади, в самом деле ужасны.