Чтение онлайн

Это будет половина победы над их организацией.

Ни столичные гости, ни местные стражи, ни даже люди семьи Ртчи, выступившие на тропу мести совместно с людьми префекта, не подозревали, что война уже началась, и они теперь находятся в зоне военных действий. И, разумеется, не догадывались о том, что Тарибель стараниями многочисленных сторон готовится превратиться в филиал ада.

Сорок четыре егеря с Тиаматом, два столичных стражника, Сеул, Дербитто и Пулио, Одон, с тройкой мрачных мужчин, которых он представил как своих дальних родственников, знакомых с горцами. В отряде всего набралось пятьдесят четыре человека, и двигался он в

те края, где вскоре гибель тысяч солдат и мирных жителей станет не более чем мелким эпизодом мясорубки начавшейся войны.

Глава 5

Новый знакомый Тима оказался тяжел. Очень тяжел. Нечего было даже думать о том, чтобы дотащить его до лагеря. Тим не слабак, но у него уйдет на это очень много времени и неизвестно, как бедолага перенесет это путешествие. На голом берегу даже приличную волокушу не из чего сделать. Пришлось наскоро соорудить гнездо из сухих водорослей, закопав в них гиганта с головой, после чего быстро сбегать на другой берег залива, за вещами. Тим перетащил все - от бочонка до парусины. Ему пришлось построить новое жилище. К счастью здесь, под склоном, нашлось удобное местечко, прикрытое скальным козырьком. Осталось только отгородиться от ветра стенами из камней и парусиной.

Кроме большого веса у древнего человека были и другие недостатки. В частности - от него дико воняло. Тим не был неженкой - среди навоза вырос, но с этим смрадом смириться не мог. Воина время от времени рвало какой-то желтой слизью, а еще он регулярно ходил под себя, что так же не улучшало атмосферу жилища. Будь Тим менее терпелив, бросил бы этого благоухающего великана на произвол судьбы.

Не бросил. Не мог бросить. Да и любопытство разбирало - ведь если этот странный человек выздоровеет, наверняка расскажет массу интересного. Если он, разумеется, действительно современник Древних.

А в этом Тим сильно сомневался. Ревизия имущества воина добавила пищу сомнениям. В кошельке нашлось несколько хорошо знакомых Тиму медных монет, вполне современных на вид. Шлем при ближайшем рассмотрении оказался весьма примитивным - кузнецы кочевников изготавливали несравнимо более качественные изделия. Пластины, обшивавшие куртку, были из мягкого железа, секира тоже и близко не лежала возле хорошей стали.

В общем, создалось нехорошее впечатление, что древний воин украл это оружие и амуницию у какого-то бродяги с побережья Эгоны. Те примерно такую же рухлядь таскали. А еще он оказался нищим - в кошельке ни одной серебряной монеты не нашлось, а в вещах не было ни украшений, ни амулетов.

Ну точно бродяга. Древний бродяга? Сомнительно - откуда у древних бродяг имперские монеты.

Кем бы ни был освобожденный из странного заточения воин, без Тима ему не выжить. Он мог лежать неподвижно часами, а потом забиться в судорогах. Мог открыть глаза, но в них при этом не было ни капли разума. Накормить его не получалось, - даже воду Тим заливал ему в горло с великим трудом.

Лекарств не было, да и чем такое лечить, неизвестно. Единственное что Тим сумел придумать - сварил для воина бульон. Это было непросто - мало того, что нет мяса, так еще и кастрюли нет, его приготовить. Шлем не подходил - его конструкция была далеко не герметичной. В итоге пришлось использовать бочонок. Воду Тим нагрел раскаленными

в костре камнями, кидая их до тех пор, пока она не закипела. В кипяток высыпал крабов, креветок и мясо моллюсков. Камбалы, к сожалению, не было - с рыбалкой Тиму на новом месте не везло.

Полученный после долгих мытарств бульончик воину впрок не пошел. Тим заливал его в рот грубой ложкой, вырезанной из куска древесины, но из гиганта все выливалось наружу - рвотные спазмы накатывались мгновенно. Пришлось отказаться от идеи его покормить. Хорошо хоть воду его организм принимал, если поить по чуть-чуть.

* * *

Два дня Тим ухаживал за гигантом, а наутро третьего проснулся от холодящего прикосновения металла к шее. Осторожно открыв глаза, увидел над собой уже поднадоевшую бородатую рожу, из-под низко нависших кучерявых волос нехорошо сверкала пара глаз. Причем глаза вполне разумные - воин явно очнулся и действовал сознательно. Обидно, что первым делом ему пришло в голову прижать лезвие секиры к горлу своего спасителя.

– Доброе утро, - с максимальной вежливостью тихо произнес Тим.

– Ты уверен, что оно доброе?
– хрипло уточнил воин.
– Я вот, к примеру, не уверен, что для тебя оно такое уж доброе.

– Убери секиру, я не причиню тебе вреда.

– Последний раз, когда я на такие слова повелся, остался без куска уха. Ты кто такой и откуда здесь взялся?

– Я Тимур из рода Ликадов, сын Сергея, что безродный, мать моя Энеяна из рода Ликадов, выносила шесть детей, вырастила одного. Родители мои покинули этот мир. Здесь я не по своей воле - мой корабль погиб среди льдов, и теперь я пробираюсь на север, к людям.

– Ох ты и отвечаешь! Ты что, степняк? Из Эгоны, что ли?

– Да, я оттуда. Накх.

– Тухлые боги, и какая же лошадь тебя занесла в это вонючее место?! Вот уж не думал здесь накха встретить. Меня, кстати, зовут просто - Ап. От мамы я сбежал, когда она хотела продать меня какому-то вонючему любителю детских попок, а отец мой и вовсе неизвестно кто - при мамочке-шлюхе им мог быть кто угодно. И я что-то ничего не пойму - откуда ты здесь взялся, и где все остальные?

Тим, теряя терпение, повысил голос:

– Я приплыл на этот берег на плоту. Здесь среди руин нашел тебя. Ты стоял как статуя, весь в глыбу льда закован с головой. Но это был не лед - что-то вроде волшебного стекла. Когда я сумел его разбить, оно растаяло бесследно. А ты очнулся, и я тебя два дня пытался вылечить - кормил, поил и убирал за тобой. Я не жду благодарности, но может быть, уберешь, наконец, свою секиру? Она мне шею почти заморозила.

Ап, почесав затылок, настороженно уточнил:

– А не врешь?

– Взгляни на уголок лезвия - его съела ржавчина. Это случилось потому, что твое оружие выглядывало изо льда. А все остальное как новенькое, да и ты не умер, хотя прошло много лет.

Осмотрев секиру, Ап, наконец, убрал ее от горла Тима, и вздохнул:

– Жив-то я остался, но вот не помню всего этого, хоть убей. И чувствую себя совсем погано.

– Ты разве не помнишь, как попал в этот лед?

– Я? Ничего я не помню. Помню только этот проклятый туман, что повалил из гробницы. Мне стало разъедать глаза, и я их прикрыл. А как открыл, оказался тут. Вот как за секиру не ухватиться при таких делах?

– Туман? Какой туман? Ты стоял с секирой над головой, будто собирался кого-то ударить.