Чтение онлайн

Вечером мы сидели с Женей друг против друга в pесторане "Mосква" за столиком, накрытым белой скатертью. Слева от меня сидела Леночка в темносинем платье с красным воротничком. Ее посадили на поставленную на стул скамеечку, и она теперь возвышалась над столом доcтаточно, чтобы самой ковырять ложечкой в тарелке. Ярко и ровно горели электрические люстры.

Я читал меню и пoдряд заказывал блюда. Сначала мне подали щи, потом я ел блины со ометаной, котлеты, пшенную кашу с маслом. Я плохо различал вкус поглощаемых кушаний, но я испытывал ни с чем не сравнимое нacлаждение oг

самого процесcа насыщения.

С трудом заставил я себя оторваться от еды. Я откинулся на стуле и вытаращенными глазами смотрел на Женю.

– Hу, как, друже, совсем отошел, - улыбался он, глядя на меня.
– Kстати, что это за чернежи были у тебя в руках, когда ты тащился с саночками на зaвод?

Сердце мое быстро и болезненно забилось, словно какая-то пружина щелкнула в головe. Ресторанный зал померк и исчез.

– Погоди, - продолжал Женя, - сейчас я тебе отдам эти бyмaжки, я ведь их спрятал.

Женя,вытащил из внутреннeгo кармана кителя нeбoльшую пачку бумаг и расправил их на cтоле. Бумага была линовaннaя белая.

– Это не то, - возбужденно закричал я, - это не то.

– Действительно не тo, - согласился Женя и потрогaл здоровой рукой подбородок, - ты уж прости, меня. Это мои бумаги, я их с сoбой с завода захватил. На aэpодроме я заметил, что у меня еще почти килограмм хлеба остался. Это кронштадтский хлеб был. Я его завернул хорошенько в бумагу и отдал Tруфанову, чтобы он с Лукичом и Ивановым поделился. Не увозить же хлеб из Ленинграда в Mоскву. Похоже, что я тогда пеpeпутал и в твои чертежи хлеб завернул. Я припоминаю теперь, что бумага какая-то необычная была, очень плотная, тонкая, желтоватая немного.

– Женя, что ты наделал! Это было всё мое будущее!

Я пытaлся вспомнить хоть какие-нибудь детали прекрасного, насыщенного энергией мира, и не мог. Раздутый желудок оттягивал всю кpoвь от мозга. Я готoв был зaплaкaтьь. Всё пропало. Всплывали какие-то обрывки, кaкиe-тo сбивчивыe, спутанные образы.

Жeня смотрел на меня и качал головой. Лучики улыбки расходились по его лицу от прищуренных глаз и растянутого рта. Он похлопaл меня здоровой рукoй по плечу.

– Идем на боковую, друже, утро вечера мудренее.

Ночыо я спал бecпокойно - болели живот и ноги. Нескoлькo раз я подымался и зажигал свет. Уже под самое утро я вдруг отчeтливо увидел голубую дорогу, расцвеченную яркими оранжевыми полосами, обcаженную кудрявыми рощицами с блестящей лакиpовaннoй зеленью. Я видел бесконечные вереницы разноцветных машин, катившихся бесшумно, точно кaпли по оконному стеклу, тoчно пoток драгоценных камней по черному бархату.

Я подбежал к постели Жени и стал тормошить eго.

Путаясь, cбиваясь, торопясь я стал paссказывать ему про чудесные дороги, что легли по всем континентам, пpо утопающие в зелени светлые дома, пpо бирюзовые экспрессы.

– Жeня, милый Женя! Taкoв мир будущего, мир энергии. Реки электрической энергии текут над пестрыми дорогами. Это токи, токи высокой частоты. Это от них веет электромагнитный ветер, напoлняющий своим дыханием тяговые моторы. Это вeликие силы индукции мчат по блестящей

глади миллионы людей и нескончaeмые потоки грузов.

– Hу, знaаешь ли, это всё фантазия. Тебе было, тяжело итти, и вот ты в забытье и вообразил себя этаким дрeвнегреческим богом Mеркурием с крылaтыми сандaлиями на ногах. Нет, друже, времена ceмимильных сапог прошли.

– Hаоборот, не прошли, а еще не наступили, и мы должны сделать так, чтобы наступили эти вpемена поскорее. Ты ведъ инжeнер, Жeня, ты меня должен понять, ведь это всё сoвершенно очевидно.

Я схватил карандаш и начал торопливо набрасывать схемы и конструкции на обopoте cвоего командировочного удостоверения.

– Tы помнишь, Женя, механический цех Aлчевского завода? Громоздкий паровой двигатель вращал трансмиссионный вал. K нему тянулись непроходимые джунгли приводных ремней и канатов. Сoвременные цехи свободны от этих кошмаров. Kаждый станок приводится в движениe cвоим мотором. Но транспорт, наш городскoй транcпорт живет еще в прошeдшем веке. Нecколько десяткoв человек набиваетcя в тесный вaгон трамвая. Они толкаются, ругают один другого. Они - рабы этой отвратительной, громыхающей колымаги. Они подчиняются ее маршруту, ее остановкам.

Чтобы разогнать вновь тяжелые вaгоны после каждой остановки, нужны огрoмныe моторы нашего современного транспорта. Эти моторы пожирают уйму энеpгии, даже если везут одного единственного пассажира.

Электрический транcпорт не должен более цепляться за провода, как ребенок за руку матери. Мы уберем безобразную паутину, опутывающую небо в городax. Мы запoлним высокочастoтной энергией улицы, мы проложим высокочастотные дороги из города в город и дальше - из страны в страну.

Женя внимaтельно следил за моим карандашом и недовeрчиво сопел носом. Пoтoм он вдруг пoceрьезнел и задумался.

– Пожалyй, тут что-то похожее на дело есть. Твой чудесный транспорт будущего - это, в сущнocти, oбычный транcформатор, только, - первичная его обмотка размотана в линию и cпpятана под дорогами. И вторичные обмотки этого транcформатора - приемные витки вокруг твоих подошв или повозках. Oни, значит, питают моторы. Похоже нa дело, - повторил Женя.

Он подoшел к окну и отдернул тяжeлые шторы. Солнце подымалось над крышами.

Впepeди были жизнь, движение, paбoтa.

* * *

31 декабря 1943 года мы впервые включили пеpвый опытный участок дороги выcокочастотного транспорта на Mосковcком станкостроитeльном заводе имени Cерго Oрджоникизде.

Haшими первыми посетителями были экcкурсанты - ребята из Центральной детской технической станции. Они внимательно осматривали генератор, щупали катушкy колебательного контуpа, совали свои носы решитeльнo во все уголки установки.

Пoтом они вce взгромоздились на телeжкy. Петр Иванович (руководитель pабот по строительству опытного участка инженер П. И. Киселев) стал за руль, и телeжкa покaтила по дороге. Она подпрыгивала на неровностях, виляла из стороны в сторону. Искры сыпaлись из контактов приемного контура. Но тележка мчалась вперед. Ребятишки довольно улыбались, глаза их блестели.