Чтение онлайн

Нас с Тристаном наскоро допросили, да ничего не узнав, погнали из дворца как неблагонадежных иностранцев. Хорошо хоть в пыточный приказ не отправили, с катом пообщаться без комплексов. А Кощея я задним числом признал - это магистр Афанасий-Афанасий, мой первейший враг и соперник.

Куча навоза - не номер в "Хилтоне", но всяко теплее для ночлега, чем чисто поле. А наутро как раз показался Мережко на траверзе, закутанный в черное, как призрак отца и сына Гамлетов. Мы теперь постарались след в след идти. По дороге, правда, как могли поправляли пошатнувшееся материальное положение. Перо у жар-птицы выдернули, но от него все мешки и карманы истлели - хранение безопасно только в желудке у живого судака. Еще поймали на молодую толстуху, как на живца, бабу-ягу. Она нам, во спасение своей узко функциональной жизни, показала лесные источники с живой, мертвой и огненной водой. Тристан ее почему-то везде макал - в последней воде сгорела бедняжка, будто бенгальский огонь. А мы ничего, пьем и огненную. Шапку-невидимку изъяли у двух богатырей. Они до хрипоты спорили, чья она собственность. А мы с Тристаном решили, что собственность она народная, то есть наша. И отправили богатырей на состязание в триатлоне, мол, кто победит, тот и шапку присвоит. Ха-ха.

Остановились на один день у царя Долмата - думали, на один - я ему от щедрот даже склянку огненной подарил. И оказалось (ой, горе мне) якобы дал он обет не есть обед, пока свою дочурку не всучит первому встречному за эту склянку. Или наврал все? Должно быть, Люденс и тут потрудился. Ладно, думаю, женюсь, а потом смотаюсь по-быстрому, якобы в медовый месяц. Молодую можно

будет в пути обменять на что-нибудь стоящее, опять же прибыль. На свадьбе как ни в чем ни бывало, веселый сижу, тем более, музыканты выкаблучиваются на дуделях и сопелях - почище нео-панк-рока и слова-то все похабные. А потом мне один из них по дружбе сообщает: "Дяденька, совсем умаялись мы, на этой неделе уже третье бракосочетание нашей царевны Ирины мягкой перины играем". Я обрадовался. Значит, говорю, наутро развод. "Наутро похороны. Но там уже другая команда играет. Это злой дух всех женихов подряд давит и душит". Меня холодный пот прошиб, невеста чувствует неладное, за запястье меня берет своей клешней и больше не отпускает. Так и ведет в опочивальню, как задержанного. На мое счастье она около кровати замешкалась, не сообразила сразу, кого сбоку положить, меня или себя. Я смекнул, здесь последний шанс, через руку ее перепрыгнул, клешню разомкнул. А она по моей шее ладонью - в глазах темно, но не обездвижен, борюсь дальше. Провожу апперкот, она бьет хуком слева, делаю подсечку, она меня на мельницу берет. Позвоночник трещит. Успел я ей передавить яремную вену и бежать. Дверь заперта на амбарный замок. Бросаюсь через слюдяное окно ласточкой. А она самострел наладила и, пока я сотрясенный на земле валяюсь, пуляет в меня стрелу за стрелой. Я делаю вид, что она попала, "ох" и "ах" кричу, думаю, может, отвяжется. А она своим попаданиям радуется, выпускает из окна веревочную лестницу и спускается за мной с мясорубкой в руках. Говорит, ухмыляясь, не уйдешь теперь никуда. Теперь ты мой навек. Я, помню, закричал: "Пусти, Глафира" и потерял сознание. Очнулся от взрыва. Это тристан выстрелил из царь-пушки по бой-бабе. Промахнулся, досадно. Попал в дворец - тот рухнул, как карточный домик. "Ой, проклятые, - заметалась женщина, - там же все нажитое". И кинулась к развалинам искать свои сокровища. А мы удирать по столбовой дороге. За час добежали до царства царя Афона. Здесь мое боевое дежурство и закончилось.

28/8/32. Майор-инженер Рубакин. Письмо прочитано.

Эх, Прозоров. Тимофеева тебе отставку дала, предпочла магистра Афанасия - это ж вполне естественно, он хоть и подлец, но человек ученый, а ты неуч, из всех ВУЗов выперли, ну, или сам ушел - себя, небось, искал. Ну, и что нашел, записным солдафоном стал, слова нормального от тебя не услышишь, только: "есть, так точно, рад стараться". Теперь уж нечего, дружок, плести ахинею: кощей унес, кощей унес.

Ладно, извини, Прозоров, это я на тебя от огорчения обрушился. По часть Шварцерде бред твой правдивым оказался. Словно подменили мне его. Был джигит, а ныне соплежуй. Бледный, поганый, на тебя, Прозоров, все валит, дескать, ты - диверсант, навводил всяких вирусов, а теперь от них расстройство у среды. Я ему говорю, никакие вирусы ритмичный меридианный сплайсинг не вызовут, они ведь только умеют немудрено портить, лучше модель процесса предъяви. А он мне - она сверхсложная, и в Принстоне таких не делают, потому что бифуркация на бифуркации. И снова: Прозоров, Прозоров. Выгнал я его взашей, чуть пинка не дал. Нет, надо срочно переключаться на другую тему. Ты, сержант, кажется, Глашу обидел. Зря. С Глафирой Ивановной у меня связаны более нежные воспоминания. Помню, идет она на работу, какой-нибудь молодой эсбист кричит: "Ой, тетенька, скучно, дай поцеловать". А она откликается: "Ну-ка, кулибин, почини меня". Задорная. Любила она мой чуб трепать, а я ее за... Служба тогда в соку, в чести была, и не только у девок, но и у начальства. Черная униформа, галуны, позументы. Первый случай в мировой практике, когда одна и та же организация ведает обычной охраной, технологией, соблюдением режима доступа и обработки, чистотой всех видов памяти. Тогда как раз крупные боссы поняли, что программирование - это страшная штука, а среди программистов - половина маньяков. Целые отрасли, да что там отрасли, страны выходили из строя благодаря всяким компьютерным вирусам, опухолям, метастазам... На курсах нас учили векторному программированию, здорово пошедшей тогда в гору теории игр, а также у-шу, применению контраффективных средств и методам скрытого допроса. А Институт, первенец отечественной векторной топологии? О нем ни один журналист не мог написать статьи, разве что нафаршировав ее унылыми фразами: "моделируют, пробуют, открывают новые горизонты, движутся вперед". Первенец едва из пеленок приступил к половому созреванию и, окончив его, немедленно занялся всякого рода извращениями и непотребствами. Деловые игры, моделирующие социальную ориентацию и активность покупателей, производителей, изобретателей, неформалов и прочих, быстро обрастали чудными идентификаторами типов и линий поведений: вектор кощея, драйв бабы-яги, схема молодильных яблок. Вначале слова из сказок брались в кавычки, а потом стали писаться без всякого выделения. Появились первые диссертации и монографии с доселе неслыханными названиями: "Проявления социального драйва Змея Горыныча в различных подходах менеджера среднего звена к руководителям и подчиненным", "Вектор Иванушки-дурачка в формировании практики заключения браков между представителями различных слоев общества", "Диктатуры ХХ века: соединение технологических драйвов царевича-змееборца, кощея бессмертного и царского слуги", "Облик бюрократа как мертвеца-дарителя". Не день, не два учил я всякую мутоту. Например, компланаризация материальных векторов социально-техническими драйвами носителем интеллектуального вектора в процессе социумизации первичных векторов. В переводе на нормальный язык это означает, что приходит толковый мужик к сонным папуасам и заводит толпу. Хорош дрыхнуть, когда вокруг столько кокосовых пальм, сбивайте с них орехи, продавайте молоко в Европу, копру в Азию, на вырученные деньги покупайте лодки, ловите деликатесную рыбку, ешьте ее от белкового голодания, кости загоняйте японским врачам, плавники американским гурманам, на вырученные деньги - и т.д. и т.п., папуасы просыпаются, чувствуют голод, начинают работать и, в конце концов, мужик становится вождем сего кокосового племени.

Мережко был первый, кто нашел самые четкие определения и правила взаимодействия векторов и драйвов там, где их никто не ожидал - в сюжетах и персонажах сказок и мифов. Наверное, с тех времен, когда байки придумывались, человек разучился как следует говорить о главном. С легкой руки Василия Леонидовича даже институтские экономисты стали развивать смелые представления о современной экономике в совершенно сказочных символах; подземный мир - теневое производство; медные, серебряные и золотые царства - несбалансированные территориально-отраслевые комплексы; убегающий колобок - кризис нарастания потребностей в условиях дефицита. Но это еще полбеды. С неких пор сотрудники разных отделов и, в первую очередь, ОРИС употребляют деловую игру в качестве азартной забавы. Сюжетные зависимости стали правилами ходов, персонажи - фигурами разного достоинства, а генераторы случайных чисел определяют переходы из одной ситуации в другую. Распались, разожглись страсти и интересы, забава теперь уже способ жизни. Кадровая картотека поведает нам, типичный сотрудник научных отделов - холост или разведен, дома проводит меньшую часть суток, да и то в подготовке к следующей смене, увлечений не имеет, внеинститутскую активность не проявляет. Все ушло туда, в чисто поле игровое.

Как смотрело на это большое научное начальство? С пониманием. Ведь оно обеспечило полную академическую свободу, никогда не отгоняло институтских сосунков от финансового вымени. Десятки направлений задохнулись от авторитетных мнений, сотни рук отсохли в ожидании подаяний, а игроки занимались своим, не чувствуя ни в чем недостатка. Словно Всесоюзный Научный Совет и Генеральная инспекция стали сонными царствами. И перетряску произвели в ОРИС не со страху, а потому, что подросло новое поколение царевичей, и среди них держатель интеллектуального вектора и мощного драйва Витя Люденс. А старый царь Мережко

преставился. Или в царевичи переквалифицировался? А то чего бы ему бежать на остров Буян как очумелому.

Э, кстати, Прозоров, почему за тебя походатайствовал сам Люденс? При встрече даже сказал мне: "Отличные у вас бойцы, Рубакин". Уж не ведешь ли ты двойную игру? Если что, размажу по стене.

12

ИнТ Когнитивной Топологии

Служба безопасности

2/9/32

Зам.нач.СБ майор-инженеру Макдоналдсу Рубакину

от сержант-техника Сав.П.Прозорова

Дорогой коллега.

Немного поплутали мы по царству Афона - хитро оно устроено, на каждой заставе пароль спрашивают, но, наконец, попали во дворец. А там уж Иван-царевич вовсю выведывает путь-дорожку на остров Буян. Информацию требует в обмен на Василису - говорит, что такая договоренность у них с Афоном была. Царек-королек жмотится, отказывается от своих первоначальных обещаний, ведет себя не по-царски, если не сказать по-хамски. Слыхом мы такого не слыхивали, чтобы старый царь от невесты отказывался, которая в игровом поле есть символ больших энергий. И смотрит как-то вскользь, будто затравленный или напуганный. Придумал, что в секретном приложении к договору с Мережко был пункт о доставлении для него пера жар-птицы! Вымогатель! Тут даже царевна не выдержала: "Ты что, им в зубах ковыряться будешь или грамоте станешь учиться? Пользы никакой себе не извлечешь. Это я тебе говорю, Василиса". Но царь запричитал, что последствия непредсказуемы, он-де какому-то страшному колдуну обещал никого на остров Буян не пускать и даже искателей пути-дороги из пушки расстреливать, иначе ему самому вектор разложат по базису. Неожиданно входит в тронную залу Тристан под видом отрока и подносит царю перо от имени Иван-царевича. Самовольно он это сделал, я ему такое ни словом, ни намеком, но что с него взять, персонаж он и есть персонаж, а не юридическое лицо: присяги не потребуешь. Залюбовался царь на перо, говорит, былины теперь буду сочинять про Афона Красное Солнышко, и смерть мне теперь не страшна; сохранюсь в истории. Тут же его вдохновение объяло и расперло, начал он петь про себя, растекаться мыслью по древу в обоих направлениях: от ада до рая. Но нашел время, чтобы сказать дьякам: "Выдать Иван-царевичу подорожную, лодку-самодувку, сапоги-скороходы, колобка в провожатые и...
– после минутного раздумия добавил благостным голосом, - ...и указ на владение. Раз сам туда попасть не могу, пускай он за все и отвечает". "Бывайте здоровы", - попрощался царевич с царем. "Авось, еще свидимся, Свет-Иванушка", - многозначительно оборонила Василиса в спину выходящему Мережко. А во дворе я его встретил, открыто и без обиняков объявил меру пресечения: "Все, приплыли. Скидай сапоги, вынимай из кармана самодувку, съедай колобок и пошли назад, дорогой коллега". Он как услышал наше казенное "дорогой коллега", так сразу затрясся, будто дух нечистый. Слезы льются, сапоги стягивает, как перед казнью, и причитает: "Ах, горе горькое, кому счастье, а кому лишь злосчастье. Ой жизнь моя кручинная, скоро теперь кончится". Я даже как-то поежился, вроде неподдельное сетование у него, или он в персонаж полностью перешел. Назад его в этом виде тащить в наш универсум? Откровенный садизм. А может, и меня в какой-то схеме задействовали без моего спросу-ведому? Так все искусно подстроено, что я, по своей воле, гоняюсь, выпучив глаза, за Мережко, и даже мешать мне могли лишь для создания правдоподобия. Азарт же разожгли, будто ничего мне в жизни и не надо, как только беглых царевичей возвращать.

"Отставить, - говорю, - Мережко, переобуваться не надо. Дуй, куда тебе следует". А Тристан еще ему шапку-невидимку протягивает. Не заслужил, конечно, царевич такого подарка как несознательный персонаж, нам она и самим нужна, но при честном народе не будешь позориться, назад подарок забирать. А Мережко, не будь лопух, напялил ее на себя и вмиг растаял. "Эй, чего ты хоть на этом островке забыл?" - крикнул я в слегка дрожащий воздух. Откуда сверху, а может, и сбоку донеслось: "Нет там ни молодости, ни старости, ни доброго, ни злого, ни красного, ни страхолюдного. Все едино там".

Я об этом и без Мережко догадался. Ладно, нам с Тристаном в другую сторону, Марью-царевну выручать. Тут нам конь Ивана-царевича побольше, чем всякие шапки, пригодится.

2/9/32. Майор-инженер Рубакин. Письмо прочитано.

На Прозорова снова рапорта, один от самого Люденса. Сексоген растерян, шмыгает носом. Витек просит "для снятия напряжения между ОРИС и СБ" передать несколько опытных сержантов, персонально Савелия П.Прозорова, на стажировку в отдел, с прикреплением лично к нему. И тут же кляуза Афанасия-Афанасия. Прозоров якобы врывается в пультовую, как к себе домой, вводит свои программы с особо опасными модулями: "Дорога на о-в Буян", "Шапка-невидимка". Афанасий-Афанасий расценивает эти компоненты в нынешней ситуации как компьютерные бактерии, взваливает на Прозорова вину чуть ли не за все отклонения в работе среды и просит применить к сержанту полную строгость Устава. Тем более, что Савелий П.Прозоров запугал целых шесть человек - смену Дара Веттера - применил у-шу, пытался душить Глафиру Сидорову, а лаборантку Марию Тимофееву грубыми приставаниями довел до такого состояния, что она боится выходить на службу.

Чует мой ослабленный напрасными знаниями мозг, что Афанасий и Люденс хоть в разную дуду дуют, а делают одну музыку.

Только что пришло распоряжение Волевахи: передать Прозорова в отдел ОРИС. Как бы не погубили его там. Одна надежда на Тристана. Тьфу, какой еще Тристан, неужто и я глупостью заразился.

13

ИнТ Когнитивной Топологии

Служба безопасности

6/9/32

Зам.Нач.СБ майор-инженеру Макдоналдсу Рубакину

от сержант-техника Сав.П.Прозорова

Дорогой коллега.

Зря мы на коня-огня бочку катили, без него бы нам несдобровать. Тристан в виде птахи по имени Феникс проник в палаты к Кощею, то есть Афанасию-Афанасию, и начал рассказывать о новом способе достижения бессмертия. Не засовывать смерть в какую-то ненадежную иглу, а просто умереть и родиться вновь, в молодом теле со свежей головой. Пока Кощей, наконец, догадался, что это не то, что ему нужно, я Марью Моревну выкрал. Сели мы на коня, она на переднее место, за уздечку, я на заднее за шпоры и нагайки (управлять животными еще не умею). Скачем. К нам еще Тристан третьим присоединяется. Ничего, скачем дальше. Потом еще несколько десятков беженцев из Кощеева царства к нам в седельные сумки садится. А мы скачем и скачем. Но Кощей нас догоняет. Догнал. Тут конь бьет его стопудовым копытом в лоб - злодей падает без чувств. Непонятно только, зачем мы убегали. В общем, отправили мы всех по домам, Марью-царевну, кстати, на этом самом коне. Предварительно обменялся я с ней признаниями в любви и верности на срок в ближайшие три года. После того пошли мы с Тристаном куда глаза глядят и, наверное, заблудились. Плутали по дальним и ближним царствам, время все растягивалось, как жевательная резинка, и стал один день дежурства как год. В некотором царстве государстве объявились вдруг у меня отец-старик, мать болящая, да пятеро братьев и сестер, и все есть хотят. Просят у меня кто огурчика, кто хлебушка, кто яблочко и называют меня единственной надежей. Хотел я плюнуть на них да идти своей дорогой, а потом чувствую, не выйдет - совесть меня закушает. Попрощался я с Тристаном и остался один - вокруг одни заботы, будто и не сказка вовсе. А делать я ничего, как следует, не умею. За что ни возьмусь, сразу испорчу. Наконец, один добрый человек посоветовал мне: "Единственное, куда тебе еще осталось пойти, так это к колдуну, он научит большому делу за здорово живешь, и потом навсегда ты и твоя родня сытно харчить будут да чисто ходить." Думать тут нечего, пошел к колдуну в ученики - хитрую науку узнать. Принял меня ведьмак любезно, начал мне преподавать, магическое управление зверями и людями сия дисциплина называется. Да все надоумить пытался, что даже такой смерд, как я, может стать хозяином собственной судьбы, и никакие помощники и волшебные вещи мне не понадобятся, все они принадлежат не моему сюжету. Дескать, немного подрасту я в моральном и колдовском отношении, и уже сам буду чужие судьбинушки определять от колыбельки до домовины. Ведь человек сюжетно устроен просто и обязан быть кем-то одним: или Иванушкой-дурачком, или царевичем на царской службе, или самим царем, или, например, работным человеком. Когда я все это научусь насквозь проглядывать, то буду примечать, где и какие сюжеты пересекаются, паче того, знать буду, как из одного в другой человечка перебросить, да так быстро, что он и почесаться не успеет.