Чтение онлайн

И что тогда? А ничего особенного, просто соваться на материк тогда для открывших Новый Свет европейцев стало бы делом крайне сложным, а то и вовсе нереальным. В лучшем случае зацепились бы сперва за острова, а там по ситуации. Может и началась бы многолетняя война с неизвестным исходом. Может напротив, случился бы полноценный мирный договор между примерно равными по силам сторонами. Бы… Сослагательное наклонение, которое можно рассматривать в качестве гимнастики для ума, но не сейчас и не здесь. Тут у нас конкретика, при которой тлатоани просто не успел, а ещё ему сильно не повезло. Моё присутствие помешало. Равно как и ярко выраженный интерес к Новому Свету, как только тут обнаружилось нечто, не соответствующее естественным ожиданиям.

К слову о городе, в котором мы оказались. Папантла.

Не захолустье вроде прибрежного, но не имеющего особого значения Куйушкиуи. Более полусотни тысяч населения — серьёзно даже по европейским меркам. Чисто городского населения, ведь были и многочисленные малые поселения, которые находились рядом с городом, но частью оного не являлись. И никаких деревянных хижин, как у тех же таино — исключительно камень, исключительно по всем канонам местной архитектуры. Изначально куда более примитивной, нежели ацтекская, но с момента прихода в города тотонаков имперской власти кое-что действительно изменилось в лучшую сторону. Качество заново выстраиваемых и совершенствуемых зданий, например. Достаточно сказать уже то, что по улицам Папантла было прогуливаться немногим менее приятно, нежели по улицам Тулума. Показатель, однако, учитывая тот факт, что Тулум уже стал и не собирался терять звание важнейшего порта Ордена Храма на материке.

Пока в городе было… суетно. Проломы в стенах, необходимость не просто ввести гарнизон внутрь стен, но и на скорую руку подготовить город к обороне от возможных — хоть и маловероятных — контратак науа. Установление порядка совместно с наиболее авторитетными тотонаками из местных. Последние, к счастью, были как раз среди тех, кто прибыл вместе с нами и участвовал в боях у городских стен. Та часть авторитетных личностей, которая стояла на непримиримых, а вовсе не соглашательских позициях. Вот так называемые соглашатели… тут скорее стоило одергивать чрезмерный энтузиазм непримиримых, считающих окончательно покорившихся империи Теночк если и не предателями, но не достойными уважительно отношения и чуть ли не этакими полусоплеменниками. Ох уж эти индейцы и их заморочки!

Вместе с тем, немного даже жаль, что Папантла мы под себя никак не подгребём. Союзников никогда не стоит обдирать, словно липу на лапти, тут со всем пиететом подходить следует. Хватит с нас из тотонакских земель исключительно Куйушкиуи и того, что находится вокруг. Остальное доберём за счёт влияния на формируемого не то вассала, не то лимитрофа, а также по тем торгово-экономическим договорам, которые непременно будут заключены. Уж кому как не мне знать, что в землях того, что позже в моём мире назвали Мексикой, таится много чего хорошего. Вот добычу этого самого хорошего и разнообразного мы и постараемся застолбить, да так, что обратно выцарапать это из загребущих лап семейства Борджиа никак не получится.

Только торговые договора — это когда тотонаки, наконец, малость придут в себя и созреют до составления даже не договора, а документа о воссоздании собственного, независимого от империи Теночк государства. В Куйушкиуи такое делать было и рановато, и вообще курам на смех. Сейчас же, после захвата одного из трёх крупнейших городов их народа — время настало. Момент, однако, его чувствовать нутром надо. Почувствовав же, не упускать момент, используя тех людей, которые одновременно и доступны, и достаточно благожелательно к тебе настроены. А у нас таковые имелись, пускай один тут, а второй по весомой причине оставался в Куйушкиуи. Вот находящегося тут я и пригласил к себе, а именно в бывшие комнаты, где со всем комфортом располагался совсем недавно аж целый «генерал», то есть тлакатекатли Матлал Чиакоапантли.

Я, пяток храмовников охраны, один из которых ещё и на весьма высоком уровне знал язык науа и должен был поработать за переводчика, а также специально приглашённый Икстли Лалитачли. Тот самый, по факту провинциал из относительно маленького города, но волею случая получивший главное — возможность взлететь вверх быстро, надежно… если, конечно, хватит сообразительности держаться за нас — тех, кто этот взлёт обеспечит, а там и поддерживать будет, страхуя от очень возможного паления.

Вот он, а вид… Сразу ощущается, как растёт уровень восприятия человеком самого себя в зависимости от того, в каком положении

он находится. Относительно недавно кем он был? Пускай из древнего по меркам тотонаков воинского рода, но почти выбитого, находящегося на положении подчинённых захватчикам в небольшом приморском городе. Перспективы? Разве что участие в очередном бунте против империи Теночк, но шансы на победу или хотя бы отсутствие поражения в такой затее были минимальны… и это ещё очень оптимистично выражаясь. Даже по его тогдашней оценке ситуации, а уж после нашего захвата Икстли Лалитачли, узнав кое-что из получаемых донесений относительно планов науа окончательно придавить любые дальнейшие попытки восстаний у тотонаков, тласкальцев и… да больше никого серьёзного из противников среди покорённых на данный момент Теночком народов и не оставалось у одного хитромудрого тлатоани. Знал он все механизмы как восстаний, так и их подавления, тут сомневаться не приходилось.

Теперь же всё радикально переменилось. Икстли нутром чуял, что мы, Орден Храма, и лично я как его гроссмейстер сделали ставку на тех, кто был обязан с самого начала пути и к тому же помогал в меру тогда ещё совсем слабеньких сил. Он сам да его соратник Китлали Орматичли. Только Китлали в дне пути отсюда, а он, Икстли, тут, в пределах досягаемости за ради важного разговора. Потому в глазах энтузиазм, осанка горделивая, весь из себя воодушевлённый. Ну-ну, тут важно отслеживать, чтобы воодушевлённость не переросла в ощущение самодостаточности. Ложной, понятное дело. но от того не становящейся менее вредной для наших планов.

— С добрым днём тебя, Икстли, — приветствую тотонака, в то время как переводчик произносит то же самое на языке науа. Именно науа, поскольку ещё и тотонакский диалект учить… а оно нам вот конкретно сейчас надо? Однозначно нет! — Как дышится в освобождённом от присутствия воинов и жрецов Теночка Папантле?

— Вольно дышится, гроссмейстер Чезаре, — отвечает тот. Ну а мне, вестимо, переводят наиболее близко к сути сказанного. — Поверившие мне и Китлали тотонаки теперь уверились, что Куйушкиуи не был случаем. Он стал началом изгнания науа с наших земель. Со всех земель, которые они захватили.

— Ты понимаешь, что до конца вашей борьбы с Теночком может пройти немало времени?

— Зато у нас появилась надежда, — разумно ответил тотонак. — Вы её нам подарили, мы это помним. Я это не забуду.

— Память всегда должна быть хорошей. Однако… Теночк потому и стал империей, что имел не племенных вождей, а единого, пусть сперва и выбираемого из числа достойных, правителя. Правителя не одного города, а всего государства науа, которые тогда и науа то не назывались. Понимаешь, к чему я веду, Икстли? Догадываешься, в чём они были изначально сильнее вас, тотонаков? Не только оружие и умение применять не воинов по отдельности, а целое войско, но и форма правления. Она помогла сплотиться, избежать не всех, конечно, но немалой части раздоров, — прервавшись на несколько секунд и видя, что Лалитачли молчит, смотря на меня и ожидая продолжения, не стал его разочаровывать. — Были города государства вокруг озера Тескоко, потом ставшие империей Теночк. Были города-государства майя… и не стало, как только туда пришли объединённые единой волей науа. Сами майя остались, но лишь склонившись перед силой и приняв положение подчинённых, вассалов. Правда, было княжество Тласкала, но большая сила сломила силу меньшую. А есть вы… историю своего народа ты знаешь лучше меня. Намного.

— Знаю, — эхом откликнулся индеец. — Старшие в родах и жрецы многое говорили. Они ошибались. Ты говоришь, я тебя слушаю. И многие другие будут слушать и тебя, гроссмейстер Чезаре, и меня с Китлали, как тех, кто первыми услышал мудрые слова сильного человека. Твой совет многое изменит, будут недовольные. Сейчас их окажется меньше. Когда науа изгонят из ещё одного города — их почти не останется. Я тотонак, я знаю свой народ.

Слава хоть богам, хоть ещё каким сущностям из числа действительно влияющих на мир… миры. Не пришлось растолковывать, не вызвало сказанное резкого отрицания. Более того, чувствуется понимание необходимости перемен, пускай тех, которые могут и не нравиться. Только науа этому индейцу — равно как и большинству его соплеменников — не нравятся ещё сильнее, на что я изначально и рассчитывал.