Дорога мести

Месть созрела,

Как сладок миг торжества!

Но радости нет…

Императорский дворец стоял на холме, с которого открывался вид на бухту, испещрённую разноцветными парусами и флагами. Джонки и галеры, бриги и яхты заполняли водное пространство между пирсами и причалами, выдающимися далеко за линию берега. Чайки с пронзительными криками кружили

над мачтами, садились на реи, кидались к волнам, выхватывая из них рыбу.

Семнадцатиэтажный дворец возвышалась над остальными постройками, как боевой слон — над пешими лучниками. Весь комплекс окружала каменная стена. Вход во двор закрывали тяжёлые кованые ворота, с наружной стороны ощерившиеся шипами, — на случай, если кому-нибудь вздумается их таранить.

Справа и слева от дворца располагались казармы, где жили гвардейцы Его Величества. Перед постройками были оборудованы площадки для упражнений в военном искусстве. На них отрабатывал удары и приёмы десяток солдат.

На углах крепостной стены возвышались остроконечные башни, с которых велось круглосуточное наблюдение за городом и бухтой. На шпилях трепетали жёлто-зелёные флаги с изображением леопарда и красно-белые — с изображением аиста.

Позолоченные столбы сверкали в лучах заходящего солнца, а крыши искрились розовым кварцем, отчего издалека дворец казался волшебным миражом.

Высокий бледный юноша стоял на балюстраде, опираясь одной рукой о перила, а другой придерживая у бедра катану в роскошных серебряных ножнах. О том, что это меч работы самого Кэндзи Бенгериды, свидетельствовал маленький герб на эфесе.

Чёрные волосы юноши были затянуты в узел на затылке, а малиновый кафтан, доходивший до колен, переливался перламутровой и серебряной отделкой. Белые штаны были заправлены в мягкие кожаные сапоги, на предплечьях блестели бронзовые наручи, покрытые тонким узором. Пальцы юноши унизывали крупные перстни, а на запястьях висели тяжёлые браслеты с изображениями причудливых печатей, при виде которых знающий человек посторонился бы и склонился, замерев от страха.

Юноша перевёл взгляд с кораблей на небольшой остров, на котором возвышался форт. Шпиль донжона украшало знамя города — белая башня на малиновом поле.

— Арэт-Джун! — донёсся хриплый возглас из другого конца комнаты. — Где ты, Ремиз тебя возьми?! Я не могу встать! — за этим последовал грохот, сопровождаемый звоном разбитого стекла.

Юноша поморщился, но промолчал. Его точёные черты лица выражали презрение и желание сосредоточиться на какой-то важной мысли.

— Арэт-Джун, проклятый мерзавец! Куда ты запропастился?! За что я тебе плачу?! — скрипнула мебель, ещё одна бутылка рухнула на пол, и грузная фигура поднялась из тени, превратившись в роскошно одетого человека, судя по всему, неважно соображающего, где именно он находится. Налитые кровью глаза рассеянно блуждали по комнате, стараясь привыкнуть к темноте. Наконец, человек заметил на балконе стройную фигуру и, убрав с выпуклого лба редкие волосы,

прокаркал:

— Ты здесь?! Какого же Ремиза не отвечал? Я едва не охрип, стараясь тебя докричаться!

Вздохнув, юноша обернулся и, вяло махнув рукой в знак приветствия, сказал:

— Прошу прощения, Ваше Величество, я погрузился в обдумывание плана предстоящей кампании.

— А-а-а… — не очень уверенно протянул человек и, споткнувшись обо что-то, громко выругался.

— Позвольте вам помочь, — предложил юноша.

— Обойдусь! — отозвался человек беззлобно. — Расскажи лучше, что ты там придумал. Где стул? Есть здесь хоть что-нибудь, куда можно опустить зад?

Юноша вошёл в комнату и придвинул собеседнику кресло с прямой спинкой.

— Не трон, конечно, — заметил тот, садясь и подбирая полы мантии. — Итак?

— Цэй Мэй не станет посылать основные войска против нас, — уверенно сказал Арэт-Джун.

— Откуда ты знаешь?

— Разве Ваше Величество не для этого меня наняли?

— Пожалуй, да, и всё же хотелось бы услышать… — император обвёл глазами комнату и тоскливо поморщился. — Осталось здесь что-нибудь выпить? Кажется, я разбил последнюю пару бутылок, когда поскользнулся на этом проклятом полу.

— Об этом можно спросить Пак-Леня.

— Верно, Ремиз возьми! — император хлопнул себя ладонью по колену и, откинувшись на спинку стула, заорал. — Пак-Лень, старый недомерок! Принеси мне выпить!

Ответом ему было молчание.

— Я могу позвать его, — предложил Арэт-Джун без особого энтузиазма.

— Нет! — рявкнул император. — Я хочу послушать твои доводы, демоны их в душу! — при этих словах его глаза невольно скользнули по браслетам юноши.

Арэт-Джун откашлялся. Его рука будто машинально поднялась к голове и прошлась по гладким чёрным волосам.

— Цэй Мэй побоится, что мы заманим его в ловушку, — сказал он.

— С чего бы это? — император недоверчиво поднял брови.

— Я организовал дезинформацию, — юноша погладил на плече золотую нашивку и сложил руки на груди. — Он будет считать, что Йулган Ичун выступит на нашей стороне и выставит свои Бессмертные Легионы.

Император фыркнул.

— Чушь! — выдохнул он, нетерпеливо вертя головой. — Пак-Лень! Где ты, твою мать?!

— Ваше Величество может не сомневаться в моих словах, — уверил Арэт-Джун, потерев переносицу. — Цэй Мэй не нападёт на нас. Он будет использовать прежнюю тактику: набег и отход.

— Этими укусами никого не напугаешь!

— Но они здорово раздражают.

— Кого? Тебя? — император усмехнулся. — Нужно быть хладнокровней. Ты же мой стратег, Ремиз тебя возьми!

За дверью послышались шаги, и в комнату вошёл согбенный старик с подносом, на котором стояла откупоренная бутылка вина.

— Наконец-то! — император схватил её и начал жадно пить прямо из горлышка. Затем вытер губы рукавом и, переведя дух, предложил Арэт-Джуну. — Хочешь?

— Благодарю, Ваше Величество, но мне достаточно.