Шрифт:
1
— Да, — произнесла Долли, не имея понятия, с чем соглашается.
Ей показалось, что она теряет сознание. Только бы не в ресторане, где полно любопытных! Женщина отодвинула суп и попыталась сосредоточиться на разговоре с Леоном. Речь шла о книге, над которой они вместе работали.
Иден смотрел на нее. Вернее, она поймала его взгляд, и теперь эти серебристо-серые глаза все глубже проникали в ее небесно-голубые. Это волновало Долли. Она лишь по глазам узнала мужчину. Небритый подбородок и отросшие, давным-давно не стриженные волосы не могли
Иден… Все ее тело трепетало. Ни дышать, ни думать не было сил. Всепоглощающее, давно забытое возбуждение накатило на нее, заставило сердце колотиться, а кровь закипать. Одним-единственным взглядом он воскресил былой страх, тревогу, боль.
Женщина судорожно сжимала ложку. Чтобы не смотреть на Идена, она то и дело отворачивалась к окну, забывая о Леоне и рискуя оказаться невежливой. Впрочем, в их планы входило полюбоваться закатом летнего солнца…
Уютный ресторанчик, куда привел ее Леон, стоял на холме, у подножья которого бились волны Тихого океана, превращаясь в воздушную пену. Догорал долгий июньский день. Внезапно угрюмые тучи заволокли солнечный диск, небо стало зловещим и суровым. По телу Долли пробежала нервная дрожь. Ей захотелось домой, в безопасность и тишину. Но заказ только что принесли. Она не решалась попросить Леона уйти. Человек проявлял о ней трогательную заботу. Было бы черной неблагодарностью испортить ему вечер.
Долли по-прежнему приходилось то и дело одергивать себя, чтобы не смотреть на Идена. Проще всего было бы заняться едой. Она придвинула тарелку, зачерпнула ложку аппетитного супа из моллюсков. Ее любимый суп и очень-очень вкусный. Но сейчас Долли была не в состоянии ни глотать, ни дышать. Она отложила ложку.
Прошло двенадцать лет после ее последней встречи с Иденом. Что он здесь делает? Она не смогла пересилить себя и вновь посмотрела на него. В его неухоженных волосах появилась седина. Он возмужал и огрубел. Потускнели глаза, и осунулось лицо. Совсем не тот Иден, которого она помнила.
Он был с привлекательной женщиной лет тридцати, с короткими черными волосами и большими выразительными глазами. Она что-то рассказывала, оживленно жестикулируя.
Его жена.
Это не должно было причинять боль. Конечно, Долли не хотелось бы чувствовать такой жгучей ревности. Она знала, что у Идена была жена, но реально осознала это лишь сейчас.
В этом виновата только я… Только я…
Иден почувствовал ее взгляд, и вновь их глаза встретились. Ее накрыло теплой волной. Долли была не в силах противостоять этому гипнотическому взгляду.
— Дол, что случилось? — Голос Леона прозвучал обеспокоенно.
С трудом придя в себя, она отодвинула стул.
— Извини, я сейчас вернусь.
Ее ноги так сильно дрожали, что она чудом прошла через ресторан до туалета, даже не пошатнувшись. Опершись о холодную керамическую раковину, Долли закрыла глаза. Успокойся, мысленно сказала она себе. Держи себя в руках. Он вернулся. Но для тебя это ровным счетом ничего не значит. Двенадцать лет — долгий срок. Теперь все в прошлом. Думай о чем-нибудь другом — о книге, о ребенке, о чем угодно.
Открыв кран, Долли подставила руки под холодную воду. Брызги попали на ее небесно-голубое платье. Она
Иден… Слезы застилали пеленой все вокруг.
— Иден, — прошептала она, желая услышать его имя. — Иден!
Долли не хотела этой боли, полной страстного желания и сожаления. Откуда все это взялось? Она считала, что давние переживания давно притупились, изгладились, превратились в отдаленные воспоминания. Они не должны были вызывать мучительных ощущений.
Нужно вернуться к столу. Я не могу оставаться здесь вечно. Почему я прячусь?
Долли расчесала волосы, вспомнив, как двенадцать лет назад Иден ими играл. «На солнце они словно красное дерево», — говорил он. И Долли было приятно это слышать. О, пожалуйста, сказала она себе, перестань мучиться воспоминаниями. Слегка подкрасив губы, женщина почувствовала, что немного успокоилась. Она оглядела себя, поправила платье и вышла в зал, высоко подняв красивую голову.
Иден мало походил на мужчину, которого она помнила.
О Боже, он смотрит на нее! Самообладание вмиг испарилось.
Он сидел, вальяжно расположившись под пальмой, и казался слишком значительным для обстановки маленького холла. Но это был чужой для нее человек, притягательный и опасный.
Седина придавала его облику какой-то властный отпечаток. Его одежда была новой, но слишком будничной: джинсы и полосатая, с короткими рукавами, рубашка. Иден, которого она помнила, одевался в дорогих магазинах. Его стрижка всегда была безукоризненной, а подбородок чисто выбритым. Некогда жизнерадостный, лучащийся взгляд превратился в скучный и отсутствующий. Он не предвещал ничего хорошего.
— Привет, Долли, — спокойно сказал он, подойдя к ней. — Я так и подумал, что это ты.
Его бархатный глубокий голос проник в нее, словно дорогое бренди, обжигая и маня, наполняя тело предательским теплом.
Она застыла на месте.
— Здравствуй, Иден, — ответила Долли, услышав неприятную хрипотцу в своем голосе.
На минуту, ставшую вечностью, воцарилось молчание. И казалось, все вокруг вмиг наполнилось старыми воспоминаниями и новыми чувствами.
— Как ты? — наконец спросил Иден.
Голос звучал отчужденно-вежливо. А в глубине его глаз Долли увидела неукротимость, которая никак не сочеталась с манерой поведения и голосом.
— Хорошо. — Она скрестила руки на груди, словно поддерживая себя.
С кухни доносились запахи чеснока, морских яств, фруктов.
— Я не знала, что ты вернулся.
Конечно, она не могла знать. Да у нее и не было повода об этом думать. Двенадцать лет прошло со дня их последней встречи. За это время она лишь немного узнала о нем из газетной статьи. Как врач, он сделал свое имя известным, работая педиатром в тропиках, в странах третьего мира, где всегда болели бедные дети. Когда вышла статья, он и его жена, тоже врач, возглавляли важный медицинский проект в Азии.