Чтение онлайн

В сече принимали участие не более полусотни бояр. Остальные, так и не успев выбраться из-за стены гуляй-города, снова взялись за луки, быстро и уверенно вгоняя в плотную массу кнехтов одну бронебойную стрелу за другой. Поначалу казалось, что этой стрельбы вообще никто не замечает — но в какой-то миг число кнехтов, уже не способных устоять на ногах из-за потери крови, из-за множества мелких ран, просто из-за усталости, превысило число тех, кто напирал вперед, и в ливонской массе появилась слабина. Пешцы начали пятиться, потом все быстрее и быстрее, спотыкаясь о разбросанные сани, падая вниз, под ноги и копыта.

Поначалу бояре из-за тесноты их даже

не рубили, а просто выталкивали с дороги, иногда тыкая кончиками сабель, проскакивали мимо, торопясь вырваться на простор. Кнехты растерянно крутили головами, не успевая сообразить, почему их больше не давят и не пытаются убить — но тут накатывала вторая волна кованой конницы, и уж она не давала пощады никому.

— Пищали! — вспомнил Игорь, хватая Росина за руку, и они вдвоем побежали вперед. Следом вышли из-за щитов гуляй-города и двинулись по полю боя другие одноклубники.

Как ни странно, но большинство лежащих на снегу между санями и лошадьми людей были еще живы. Они стонали, хрипели, многие оставались в сознании, пытаясь приставить на место держащуюся на клочке кожи руку, или сгребая к рассеченному животу вывалившиеся наружу внутренности. Кирасы и шлемы не столько спасали жизнь, сколько отодвигали смерть — кровь лилась и лилась из широких ран, впитываясь в снег, дымясь на морозном воздухе, растапливая лед. А вместе с кровью из сотен молодых тел уходила и жизнь, превращаясь в розоватую снежную кашу.

— А ну, постой, — схватила Юру Симоненко за руку Юля и присела рядом с одним из бояр. Приподняла сбившийся на лоб шишак. Витязь вздрогнул, приоткрыл глаза.

— Тяжело…

— Помоги, Юра!

Вдвоем с высоким широкоплечим Симоненко, крупным и могучим даже для двадцатого века, они смогли немного сдвинуть тушу коня, так, что она не давила на ратника, откинули в сторону ливонца с остекляневшими глазами.

— Благодарствую…

— Ты смотри, — покачала головой Юля. — При смерти, а как вычурно выражается.

Она присела рядом:

— Что с тобой?

— Бок… — сморщился от боли боярин. — У сердца…

Спортсменка провела рукой по доспеху, сбоку, попыталась подсунуть ее снизу, вытащила, с облегчением показала воину:

— Крови нет. Так что не вздумай помереть, ты мне еще желание должен, — она оглянулась, потом тихонько постучала ладонью боярину по груди: — Потерпи немного, там еще не кончилось.

Стоптав и побив кнехтов — отчаявшихся выжить, не то что победить, кованая конница прошла почти до начала обоза, но тут столкнулась с ливонцами, не участвовавшими в схватке, и не желающими умирать. Сеча вспыхнула с новой силой, но уже на более широком пространстве, и разбившись на отдельные сшибки.

Картышев и Росин возились вокруг пищалей. Они обрезали постромки издохшей лошади и шарили по ближайшим телегам:

— Банник есть, порох здесь, а картечи или ядер нет.

— Игорь, здесь есть ядра, но калибр не тот, раза в два меньше, — махнул рукой Костя.

— Ну и хрен с ним, закатим штук по пять.

— Стволы низко лежат, не пробанить.

— Сейчас, подложим что-нибудь.

Пожалуй, только наступившим от созерцания окружающего кровавого зрелища отупением можно было объяснить то, что под тяжелые стволы они подсунули уже порядком окоченевший труп возничего в длинном тулупе. Зато теперь обе пищали можно было прочистить банником от старого мусора и вогнать вместо него заряды пороха.

— Пыжа нет!

— Сейчас, — Росин отрезал от ненужного мертвецу тулупа полу, свернул

ее в комок: — Пойдет?

— Давай! И ядра тащи…

Тем временем долгая схватка закончилась. Последние кнехты либо полегли под ударами сабель и рогатин, либо отступили к выстроенному в таранный клин рыцарскому отряду. Перед ливонской кавалерией наконец собралась в единое целое изрядно поредевшая кованая конница русичей. За ней в самом начале истоптанного и залитого кровью обоза стояли три десятка одноклубников «Черного Шатуна», полтора десятка мужиков с купеческого обоза и Нислав с бердышем, которого нельзя было отнести ни к тем, ни к другим.

Сын Кетлера все-таки смог добиться именно того, чего хотел. Перед ним, сохранившим свежий, бодрый отряд, стояли усталые воины с пустыми колчанами, частью раненые, потерявшие больше трети своих сотоварищей. Теперь у русских оставалось только два пути: или просто уйти, оставив ему поле боя вместе с обозом и своим дурацким сооружением, или драться уже на его условиях, врукопашную, на копьях и мечах. И хотя рыцарей по-прежнему получалось немного меньше — но они еще не принимали участия в бою, они могли атаковать правильным строем, они все имели копья для первой сшибки — а русские половину оружия уже растеряли.

— Может, предложить им сдаться? — повернул он голову к кавалеру Хангану, но тот словно не расслышал слов командующего. — Хорошо.

Крестоносец надел на голову шлем, закрепив его двумя крючочками, опустил забрало. Снова посмотрел в сторону русских и с некоторым удивлением обнаружил, что они еще не ушли.

— Ну, что ж… Трубач, играй атаку!

Юра Симоненко, Сергей Малохин, Юля, Нислав — и еще тридцать членов клуба «Черный Шатун» и полтора десятка торговых людей купеческого обоза не знали, что происходит впереди — не видели за кольчужными спинами кованых сотен. Хотя песню горна услышали, и содрогание льда под ногами ощутили. Они считали, что сражение уже давно закончилось — когда русская конница неожиданно прыснула в разные стороны, словно рыбья стая при приближении акулы, и люди вдруг увидели ровные ряды закованных в покрытую изморозью сталь рыцарей, мчащихся прямо на них. Низко опущенные длинные копья со стальными наконечниками, остроклювые шлемы, сверкающие конские налобники с длинными шипами посередине. Можно сколько угодно рассуждать о неуклюжести «железных людей», об их неспособности сражаться дольше тридцати-сорока минут, о том, что, упав, они не могут встать без посторонней помощи, — но когда на тебя несется с опущенным копьем стальной монстр, не имеющий ни одной открытой для удара щелочки, все эти мысли выветриваются из головы в один момент.

— Мама… — судорожно сглотнула Юля, обеими руками сжимая свой лук.

Несколько купеческих мужиков просто завопили во всю глотку — то ли от страха, то ли поддерживая в себе необходимое для столкновения мужество. Но двое из них не выдержали и кинулись бежать, перепрыгивая с повозки на повозку и на ходу скидывая с себя тяжелые тулупы.

— Ни хера себе, — растерянно произнес Симоненко, широко расставляя ноги и поднимая щит до уровня подбородка. — Дочирикались…

Пятеро рыцарей в первом ряду, семеро во втором, девять в третьем. За плечами развеваются белые плащи, ледяная крошка вылетает из-под шипастых подков, облака пара вырываются из лошадиных ноздрей, словно легендарные драконы готовятся извергнуть на жалких людишек свое истребляющее пламя. Наверное, со стороны это выглядело даже красиво.