Донор
Шрифт:
Но что я точно знаю — это не продлится долго, счастье не длится вечно избитое клише, и даже ежу понятно, что жизнь это скрипучие качели, и что по дебрях лабиринта Марка Винздора мне ещё плестись спотыкаясь и плестись.
— Я гляжу, не без моего участия ты стремительно пошла на поправку, — как-то одеваясь утром на работу, с улыбкой бросил он. — Так я беру нам два билета на самолёт? Страшно хочется увидеть твою родню и расплыться на свадьбе от умиления. Я даже забыл, какое при этом нужно делать лицо.
— Ты прямо так и вынуждаешь меня, хитро подогнав
Сообщаю ей о завтрашнем приезде, меня чуть не сбивает волной безудержной радости, пытающейся прорваться через трубку. Но вот почему-то я не спешу ей добавлять, что приеду не одна, … не знаю, что-то глубоко во мне не позволяет мне это сделать, я запнулась в самый последний момент. Что бы это значило?
Потихоньку собрала ручную кладь, позаботилась, чтобы Джипси было комфортно эти несколько дней, хотя она скоро отречётся от такой хозяйки, периодически бросающей её в одиночестве. Я объясняю ей как обстоят дела, я давно разговариваю со своей кошкой, сдаётся мне она меня понимает, но всё равно выражает недовольство.
Получаю от Марка сообщение, что билеты заказаны и вылет в шесть вечера, а значит, в аэропорту нужно быть в пять, договорились встретиться у стойки регистрации. Но мысленно я уже пересекла расстояние и прокрутила несколько сценариев встреч, что я скажу друзьям, как отнесутся к Марку родители Кита, и как мне собраться духом, чтобы проведать его могилу. И почему я вообще согласилась лететь на эту свадьбу! Эти мысли начали атаковать меня уже в аэропорту, малодушные, трусливые, подталкивающие к побегу. И я начала колебаться, ненавидя это скользкое состояние до чёртиков.
Уже объявили посадку, а Марка всё нет. Звоню — ответа нет. После пятой попытки начинает колотить нервной дрожью. Что-то не так! Пишу сообщение, одно, другое, третье, всё без толку. Стою посреди зала рискуя опоздать на свой рейс, но мне уже, если честно всё равно. Когда телефон пискнул сообщением — чуть не роняю его трясущимися руками.
«Лети одна. Всё позже»
Как позвольте это понимать?! Меня сейчас просто порвёт от наворачивающихся предположений, естественно ни одного позитивного. На каком-то автопилоте, сама же загипнотизировав себя случившимся, сажусь в самолёт. Где он? Почему не перезвонил? Неприятности на работе? Попал в аварию? В тюрьму? В другие объятья?
Бред какой-то! Разве я не заслуживаю объяснения?
Вот такой вот растерянной, чуть не плачущей меня встречает мама с Кайлом, текущим мужем, тиская меня, она не придаёт значения моей скорбной мине, полагая, что мне просто тяжело возвращаться в город, где всё напоминает о прошлых несбывшихся надеждах. Пытаюсь улыбаться через силу, издёргано посматриваю на по-прежнему молчащий телефон. Хотя бы строчку, Марк! Не будь же такой скотиной!
— Я так счастлива тебя видеть! — щебечет мама. — Как ты, детка?
— Нормально, мам. Хватит меня щипать. Я устала, надо отдохнуть, завтра столько суматохи и встреч, а послезавтра сама свадьба. Кстати, платья подружки у меня до сих пор нет, — о том, что недавно я угодила под машину, как и о многом другом она, конечно же, не знает.
— Платье это не проблема. Я сегодня, наверное, не усну! Моя дочь дома! Кайл, давай откроем шампанское!
Но самое интригующее открытие маму настигает за ужином, когда она наконец заметила кольцо. Клянусь, она умеет прыгать сидя на стуле.
— Мэлани, ты обручена?!!! Почему … почему ты молчишь об этом?!!
Действительно, почему я об этом молчу, почему молчит мой телефон, почему Марк позволяет себе так поступать со мной и раз так, то почему я до сих пор не сняла это чёртово кольцо!?
— Потому что всему своё время, сейчас у нас на носу праздник Кары, их с Лесли свадьба, — совершенно непутёвая отговорка и по глазам мамы я вижу, что сейчас на меня посыплется град вопросов. Да, точно, мне тоже спать не придётся, потому что любопытство — это супер оружие моей мамы. Даже у Кайла брови сочувственно поползли вверх, уж он-то в курсе её напористости.
— Кто он? Как его зовут? Где вы познакомились? Когда он сделал тебе предложение? Господи, Мэл, ты что же не собиралась говорить матери, когда у тебя свадьба?!
— Ну, началось. Просто мы собирались лететь вместе. И знакомя тебя с ним, я бы всё рассказала. Но … у Марка возникли трудности, он не смог приехать. Никакой трагедии, никаких тайн, — уговариваю не маму, а скорее себя. — Мы вместе работаем. Не нужно из этого делать конец света.
— Но, Мэл, моя дочь собралась замуж, для матери нет события важнее!
Господи, сделай так, чтобы я отключилась и включилась уже обратно в самолёте по пути в Нью-Йорк. Как это выдержать?!
— Всё ещё так … не определено. И мне что-то не очень хочется сегодня говорить о своей будущей возможной свадьбе. Я расстроена, что его сейчас нет рядом. …Мама, зачем ты убрала с каминной полки все фото Кита? — напряглась я, хотя куда уж больше. Но все фото, на которых были запечатлены мы с Китом, начиная с детских лет, поразительным образом испарились, остались только те, где я была одна или вместе с родителями.
— Зачем тебе лишнее напоминание, детка, — вкрадчиво ответила мама, тут же приглушив своё яростное рвение узнать подробности моей личной жизни. — Мы пообщались с твоим отцом и так решили.
— Замечательно! Все всё решают за меня! — громко отодвинув стул, вскочила я из-за стола, так и не заставив себя впихнуть хотя бы крошку. Если я продолжу разговор с мамой, я обязательно расплачусь, потому что внутри себя я места себе не нахожу. Своим молчанием Марк просто подкосил мою выдержку, оглушив подобным пренебрежением. Вот и всё, я заблудилась в его лабиринте, упёрлась в стену, напоровшись в темноте на тупик, где ещё долго буду валяться скрюченным трупиком в своём сознании.