Донор
Шрифт:
— И ты думаешь, что разговоры об этом помогут мне достичь стадии принятия? — если честно, я и подумать не могла, что Марк способен так серьёзно обсуждать столь тяжелую и деликатную для меня тему. Этот голос, осанка, взгляд, даже то, как он держит руки. Я чувствую себя на приёме у психотерапевта. Вот значит почему мне захотелось ему открыться с самого начала — он располагает даже мимикой и молчанием.
— Я уверен в этом.
— Но я боюсь, что тогда я потеряю цель.
Потянувшись, Марк взял меня за руку. Я ещё никогда не видела у него такого выражения лица. Сочувствующего,
— Мэлани, на самом деле цель — это получать от жизни удовольствие, быть счастливой, понимаешь? Когда ты обретёшь себя и примешь случившееся — любая твоя цель будет благой. Возможно, ты и правда родишь ребёнка, но ты будешь подготовлена к этому.
— А с чего это ты вдруг так добр ко мне? — подозрительно сощурилась я, вовремя сбросив с себя путы очарованности, вспомнив о коварстве этого парня.
— Заманиваю глубже в лабиринт, — улыбнулся он. — Продолжай считать меня чудовищем и дальше. Мне даже так удобно.
— Чудовищу легче сталкивать своих жертв в пропасть, — понимающе киваю я. — В твоём лабиринте ведь есть глубокая и бездонная яма?
— Она уже наполовину завалена жертвами, — отшутился Марк. — Ешь, выглядит аппетитно. Ты знаешь, что такое роскошь, Мэлани? Это не дорогие тачки, путешествия и банковский счёт. Роскошь — это жить по своим правилам, идти к своим целям. Не искать оправдания, не быть удобным. Не оправдываться за свой выбор, мечты, интересы. Роскошь, это иметь возможность выбирать и осуществлять. И в данную минуту и ты, и я, сделали свой выбор. Я потому что сознательно хочу провести эту ночь с тобой. А ты?
И снова я почувствовала хлынувшую от него волну. Прошивший меня импульс. Притяжение, которому я не могу противостоять. Меня к нему влечёт. Феромоны. Зов. Похоже, я мазохистка. Разве может такой тип вызывать желание? Это же строптивый рок во плоти! Он же женские сердца по банкам дома рассовывает. Да, в постели такой мужчина мечта, но ведь он не верит и клеймит любовь, он её на дух не переносит. Ему со мной интересно, как с новой зверушкой. А я что здесь делаю?
— Если у тебя хватает претенденток, кто готов хоть сейчас согреть твою постель, тогда почему мы сидим сейчас здесь вдвоём и собираемся ехать ко мне? Что Марк Винздор во мне нашёл? — жуя вкуснейшее мясо, продолжаю я разговор.
— Я не хочу об этом. …Это что так важно? Может, я и сам не знаю? Не усложняй, Мэл, — хмурится, мотнув головой.
— Ладно, но не уверена, что у меня получится. Погода сегодня просто сказка и вечер чудо как хорош, — моя ирония вызывает у него лёгкий смех. — А ты умеешь готовить, Марк?
— Нет. Даже не пытался.
— А что ты умеешь?
— Зарабатывать деньги.
— Это скучно, — разочарованно вздыхаю я, и Марк снова смеётся.
— Поехали, я придумаю, чем тебя занять, — подзывая официанта, он не сводит с меня пристального, вспыхнувшего взгляда, который заставляет меня нервно ёжиться. И хочется, и колется, и разум шепчет «беги, чокнутая!». Но я сижу, как приклеенная, время от времени, вытирая вспотевшие ладони. Тем временем глаза Марка потемнели, такое впечатление, что он хочет
— Признайся, ты зависим от секса как наркоман? Сексоголизм, между прочим, признан заболеванием.
— Нет у меня никакой зависимости, — фыркает он. — Просто ты меня возбуждаешь. … А я тебя. И в этом нет ничего плохого. На данном этапе.
— Ты меня успокоил, — язвлю я.
— Лучше прикуси язычок, иначе ты меня спровоцируешь, и мы окажемся в кабинке туалета этого чудного ресторана, а мне помнится, ты не одобряешь занятие любовью в подобных местах, — скривился в усмешке Марк, хватая счёт.
Я уже заметила, что он принципиально не разговаривает, когда ведёт машину, не отвлекается, Марк осторожен, но его бесит мигающий красный цвет светофора, глядя на него, он всё время играет желваками, ненавидит пробки и победно усмехается, когда попадает в зелёную волну. А вот когда я потянулась, чтобы включить радио, он меня остановил. Без объяснений, просто оттолкнул руку, сузив глаза. Что же ему не нравится больше, музыка или трёп ведущего радиостанции? Но я не задаю этот вопрос вслух, я тоже молчу, глядя на пролетающие огни фар и витрин. Как бы мне хотелось расслабиться, но присутствие Марка не позволяет мне это сделать.
Он ведёт себя в моей квартире, как у себя дома. Взять хотя бы то, как он не глядя швырнул свои ключи от машины на тумбочку, как бросил свой пиджак на кресло и переступил кошку. Джипси недовольна гостю, она ему прямо так и объявила своим шипением.
— Я приму душ, — раздеваясь на ходу, Марк идёт в ванную. А мне при этом кажется, что я сплю на раскачивающейся из стороны в сторону планете.
— Я принесу свежее полотенце, — лепечу я ему вслед. Разве это ни капельки не странно?
На этот раз он не тянет меня с собой. Я захожу в кабинку после него, долго млею под тёплыми струями, надеясь, что когда я выйду, он будет спокойно себе похрапывать после долгого трудового дня.
Но нет! Как бы ни так. Увиденное берёт меня за живо!
— Предательница! — заявляю я, глядя, как Джипси улеглась ему на колени, а Марк лениво почесывает ей животик. — Хотя бы кто-то из нас не должен был ему сдаться!
— Ух ты, а ты значит, сдалась? — Марк вскидывает на меня глаза и обволакивает покоряющим взглядом. — Это хорошо, — шепчет он.
И вот его руки уже стягивают с меня полотенце, разворачивают и прижимают спиной к его груди.
— Ты мне доверяешь, Мэл? — тихо спрашивает он, одновременно целуя меня в ухо, спускаясь губами к шее.
— Нееет, — тяну я. — Доверять нельзя никому.
— Это в жизни, — хитро усмехается Марк, — Я о сексе. Я хочу заняться с тобой любовью так, как мне нравится. Ты доверяешь моему умению ласкать женщину?
— Вроде как да.
— Тогда расслабься, отдайся мне и не бойся боли, она только подстегнёт чувственность. Я буду очень осторожен, детка.
Глава 12
Надо было поостеречься.
Надо было предвидеть сбой.
Просто Отче решил развлечься