Чтение онлайн

Этот вопрос прозвучал неожиданно.

— Мои раны еще не зажили, учитель.

— И что с этого? — Сервантес схватил Матео за руку, разворачивая его и прижимая к стене. Просунув руку под набедренную повязку Матео, он схватил его за член и начал поглаживать. — Вставай.

— Я… я не уверен, что смогу, учитель, — пробормотал Матео.

— Это выживание, парень! Как ты думаешь, наш доминус остался доволен твоим вялым членом?

Об

этом Матео особо не задумывался.

— Наверняка, нет, учитель?

— А теперь возбуждайся, — приказал Сервантес.

Как и Рама, Сервантес не был мужчиной привлекательным для Матео. Он вспомнил, что пил мочу из его члена, его жестокость и уничижительное отношение вплоть до этого момента. Правда ли Сервантес пытается помочь ему, или же он просто в очередной раз демонстрирует свое превосходство? Как бы там ни было, но в одном учитель был прав, это выживание. Юноша закрыл глаза и подумал о том, что побуждало его тело к непривычным для него реакциям.

Об Элое.

Янтарные глаза Элоя обжигали его. Могучее тело бога прижималось к его телу. Рука Элоя ласкала его плоть так, как он хотел, и голос бога звучал у него над ухом. Эта ночь могла подарить так много откровений, если бы он не разгневал бога, или, возможно, если бы Элой не был столь вспыльчив. Матео начал ощущать покалывание в своем теле, проходящее сквозь него и устремляющееся к члену, и с его губ сорвался стон.

— Вот, хорошо. О чем ты сейчас думаешь? — спросил Сервантес, продолжая дрочить Матео.

Матео застонал, когда его накрыло волной блаженства.

— Об Элое, учитель, — выдохнул он, не замечая, что назвал бога просто по имени.

— Ясненько, — сказал Сервантес, продолжая гладить член юноши, размазывая капли предэякулята, выступившие на кончике, по головке. — Вот так, смочи его. Тебе хорошо сейчас?

Матео кивнул, стараясь держать глаза закрытыми, чтобы фантазия не ускользнула от него.

— Да, учитель.

Его дыхание участилось, когда он ощутил приближение оргазма. В последний раз он испытывал его еще до того, как был похищен, и то благодаря стараниям собственной руки. Это был первый раз, когда его подарил ему другой мужчина.

— Теперь ты мужчина, так кончай как подобает и помни, кто привел тебя к оргазму, — прорычал Сервантес.

Матео кивнул, а его грудь ходила ходуном. Он застонал и вцепился учителю в плечи.

— О-о-о, черт, да, — выдохнул он.

— Да, вот так хорошо… не сдерживая себя. Кончай, — подстегивал его Сервантес.

Дыхание Матео учащалось по мере того, как движения Сервантеса становились интенсивнее. Яйца юноши начало покалывать, когда они подтянулись, готовые выплеснуть свой груз.

— Ух, о-оу, я кончаю, — простонал он, словно обескураженный происходящим.

Сервантес

ухмыльнулся, наблюдая за тем, как тело Матео содрогнулось, и почувствовал, как горячее семя расплескивалось по его пальцам, пока он продолжал доить юношу. Подобное он проделывал с каждым из гладиаторов, который появлялся в этих стенах, и этому служило несколько причин. Как бы там ни было, некоторые из мужчин показывали себя на арене лучше, сбросив напряжение перед этим.

Он просто отводил их в сторону и дрочил им, когда это было нужно. Другим он просто помогал таким образом избавиться от душевной тревоги. А порой Сервантес просто хотел видеть, как они кончают от его руки, как их лица искажает удовольствие от его ласк. Матео же он хотел научить выживать. Сервантес понимал, что этому юноше не симпатичен ни он, ни их господин. Но если тот еще хоть раз облажается перед доминусом, это могло привести к тому, что ему придется применить к Матео физическое наказание за то, что он оскорбил Раму. И Сервантес сделает это, если потребуется, но подобное снова заставит приостановить тренировки до полного исцеления. Помимо этого он просто хотел видеть красивое лицо Матео в момент сексуальной разрядки.

— Теперь тебе лучше? — поинтересовался Сервантес у Матео, вытирая сперму со своей руки о его набедренную повязку.

Матео открыл глаза и кивнул:

— Да, учитель.

— Как бы тяжело тебе это ни давалось, не облажайся в следующий раз, когда господин захочет поиметь твое очко, иначе ты будешь наказан за оскорбление, — предупредил Сервантес, и Матео пришел в себя.

— Хорошо, учитель, — ответил Матео, осознав, к чему был этот урок.

— Ты не сможешь вечно прикрываться усталостью, когда он зовет тебя к себе.

С этими словами Сервантес жестом приказал юноше следовать дальше, мимо его камеры, к казармам гладиаторов, где они отдыхали и спали.

— Я больше не буду спать в камере, учитель? — поинтересовался Матео.

Сервантес отрицательно замотал головой:

— Может, ты и не заслужил клейма гладиатора, но будешь спать вместе с остальными. Если продержишься достойно, то они станут твоими братьями по арене.

Матео посмотрел на спящих мужчин и направился к свободной койке в углу. Он лег, натянув на себя простыню. Юноша все еще ощущал семя Рамы в заднице, но удовлетворение от разрядки было настолько сильным, что он не хотел ни о чем думать. Сервантес еще раз окинул помещение взглядом и оставил бойцов отдыхать. И Матео уснул.

Глава 10

Спустя несколько недель Матео начал неплохо обращаться со своим оружием. Сервантес не щадил его во время тренировок, но, по крайней мере, старые раны практически не давали о себе знать. Гладиаторы стали относиться к нему слегка уважительнее, так как являлись свидетелями его успехов и самоотверженности, которую он вкладывал в них. Юноша чередовал сталь и дерево, поэтому приноровился и к тому, и к другому, как в отражении атак, так и в других оборонительных и наступательных маневрах.