Доминант
Шрифт:
Теперь я понимаю, что значат его слова о послушании, и мне снова становится страшно. Это полный контроль, полное подчинение его воле. И самое ужасное в том, что какая-то часть меня жаждет этого подчинения.
Пальцы внутри движутся все более грубо. Игры закончились. Я признала поражение и полностью сдалась на милость победителя. И за такую покорность меня ждет награда. Жар внутри меня становится просто нестерпимым. Я не могу его больше терпеть. Вскрикиваю, впиваясь пальцами в гладкое дерево стола, – и растворяюсь в оргазме.
Еще
– Хорошо. Мы можем ехать.
Я встала, чувствуя, что ноги едва держат меня, и оправила юбку. На Адама я боялась даже посмотреть и вздрогнула, когда он снова заговорил:
– Дверь позади тебя.
Голос был сухим, бесстрастным. Словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. Впрочем, может, для него так и есть? Я, по-прежнему не поднимая головы, прошла мимо него и скрылась за дверью крохотной ванной. Черный кафель. Металл и стекло. Как и кабинет, как и сам хозяин офиса, ванная комната выглядела строгой и суровой. Зеркало безжалостно отразило лицо, которое я даже не сразу смогла признать своим. Покрасневшие щеки, растрепанные волосы, безумные глаза…
Где же та уверенная в себе женщина, что вошла в кабинет только полчаса назад?
Я привела в порядок волосы и умылась, но растерянный взгляд никуда не делся. Что ж, кажется, над этим я не властна.
Глава 4. Эйвери Эванс
Я вышла, глядя прямо перед собой, стараясь не выдать того жгучего стыда, что сжигал меня изнутри. Адам уже стоял у двери в приемную. Я зря так старалась «держать лицо»: в мою сторону он даже не посмотрел. Зато смотрели все, кто встречался нам на пути.
Он кивнул и подошел к автомобилю, ничем, кроме цвета, не выделявшемуся среди прочих. Глубокая синева. Совсем как его глаза…
Адам распахнул передо мной дверцу. Надо же, какая галантность по отношению к своей игрушке! Но дерзить я не стала. Послушно опустилась на сиденье и пристегнулась. Когда мы выехали с парковки, я вспомнила, что не задала еще один важный вопрос:
– Но я ведь смогу ходить на работу?
Он ответил, не отрывая взгляда от дороги:
– Нет.
– Но… это невозможно!
– Невозможно… Невозможно на твоей работе получить нужную тебе сумму. Если бы это было не так, тебя бы не было сейчас здесь.
– Но… это важно для меня!
– Послушай, Эйвери. Я знаю, что у тебя за работа. Тусоваться с красавцами моделями и артистами, с политиками и спортсменами. За это я платить не собираюсь. Так что забудь.
Больше мы не разговаривали. За окнами потянулся пригород. Я узнала этот район: здесь располагались особняки многих богатых семей. Пару раз я и сама была здесь со своими поклонниками. Но не знала, что один из этих домов принадлежит Каррингтону.
Он свернул на короткую подъездную дорожку, ведущую к массивным
– Это пропуск. Он одноразовый. Ты можешь выйти в любой момент, но обратно тебя уже никто не впустит.
Я вцепилась в карточку, будто она была моим единственным спасением. Но ощущение, что я добровольно иду в логово страшного зверя, никак не уходило.
Подъездная дорожка повернула, огибая заросли густых деревьев, и я впервые увидела особняк. Мне всегда казалось, что Адам должен жить в настоящем замке. С мрачным пожилым дворецким, глубокими подземельями и замшелыми каменными стенами. Но передо мной был вполне современный загородный дом. Огромные панорамные окна, плоская крыша. Две террасы: застекленная внизу и открытая на втором этаже. Совсем не похоже на логово Синей бороды.
– Понравилось? Будешь себя хорошо вести – разрешу тут гулять.
Это словно вернуло меня на землю. Замок или не замок, не следует забывать, что я его пленница. Заложница желаний Каррингтона.
Когда машина остановилась возле парадного входа, я последовала за моим хозяином, не поднимая глаз. Может, если я создам хотя бы видимость покорности, ему станет скучно и он отпустит меня? Да, это было бы неплохо – надоесть ему как можно скорее.
То, что протест его только заводит, я уже прекрасно поняла.
Мы прошли через залитый солнечным светом холл. Я старалась не слишком глазеть по сторонам, но все-таки оценила и стильный, современный дизайн, и простор помещения.
Наверх вела широкая лестница – массивные дубовые доски, отполированные до блеска. Каррингтон открыл дверь комнаты, тоже просторной и уютной.
– Ты будешь жить здесь.
Я заметила балконную дверь: кажется, моя комната имела выход на террасу. Даже такая видимость прогулки меня обрадовала: по крайней мере, не придется просидеть две недели взаперти.
Остальная обстановка комнаты казалась простой, даже аскетичной: широкая кровать под светлым покрывалом, письменный стол. Еще один, с огромным компьютерным монитором и клавиатурой. Пара встроенных шкафов. Дверь слева, похоже, вела в ванную.
Каррингтон пропустил меня вперед.
– Дверь будет открыта. Но если ты выйдешь за порог без моего разрешения – договор разорван. Если позвонишь кому-нибудь без разрешения – договор разорван. Скажешь мне «нет» – договор разорван. Это понятно?
Я кивнула. Не я тут ставлю условия.
Он повернулся и собрался выйти из комнаты. Но я окликнула его:
– Подождите! А как же одежда? Я не могу ходить все время в одном и том же!
Он посмотрел на меня и усмехнулся:
– В ванной есть халат. Пока это все, что может тебе понадобиться.