Дом
Шрифт:
Место твоего проживания — регион Бос — не впечатляло мою головушку: туда даже не проходила линия парижской электрички, чтобы можно было вместе поязвить о транспорте. Ты не питал страсти ни к истории, ни к культуре Берлина. В причине твоего приезда не было ничего тайного: вот уже два дня ты ходил по проституткам. Ты приехал в Берлин один, очередной секс-турист, даже без друга, другого секс-туриста, которому мог бы отчитаться после, в баре за выпивкой.
Что же касается тебя, помимо того, что у нас, очевидно, не было ничего общего, я не интересовала тебя еще и потому, что была шлюхой. Тебе не приходило в голову, что я человек, у которого, как и у всех остальных, куча глупостей в голове. Может, даже побольше, чем у некоторых. В общем, я живо сняла свои трусики.
— Итак, к делу: вы хотите
Ни следа энтузиазма на твоем лице.
— Но вы ведь уже пробовали, так?
— Да. Ну, не совсем, ну, наполовину, что ли.
— Наполовину? То есть?
— Ну, скажем, это было давно.
— А.
Думаю, что знаю, как делать это пальцами. В остальном я не уверен.
— Пальцы — это уже хорошо, — произнесла я притворно-успокаивающим тоном, будто именно ты был редким экземпляром мужчины, который понял, как совать пальцы в киску.
Но, в сущности, все, что я слышала от тебя, приводило меня в отчаяние и бесило. Возможности забыть о твоем присутствии не было. Ты ничего не умел, и, чтобы научить тебя, мне нужно было бы чувствовать то, что происходит, и делиться этим с тобой. Я должна была бы исхитриться, объясняя тебе необъяснимое, отыскать научные слова, называя то, что не должно быть названным. И, самое главное, мне бы притвориться, что получаю удовольствие, чтобы ты прикладывал усилия. Я постаралась успокоить участившееся биение моего сердечка:
— Но вы ведь уже видели порнофильм, нет? Вы примерно представляете себе, где находится клитор, в конце концов… То есть я хочу сказать: малые половые губы, большие половые губы все это, я думаю, о чем-то говорит вам?
— Да, да, не до такой же степени.
— Хорошо. Ну, ничего сложного тут нет.
И я со знанием дела раздвинула ноги.
— Начните с пальцев, а затем делайте то, что уже умеете.
— Как, вот так просто?
Твои округлившиеся глаза!.. Может, ты ждал танца любви?
— Да, вот так. Нет ничего лучше практики в таких делах.
Казалось, что ты наклонился к рабочему столу. По правде, я, должно быть, смотрелась красиво с руками, перекрещенными за головой.
— Ну, то есть я начинаю с пальцев.
— Делайте по вашему усмотрению, по своему вдохновению! — ответила я, теряя терпение.
Мой бог, значит, такое было возможно: чтобы мужчина, находящийся в десяти сантиметрах от раздвинутых в разные стороны ног, продолжал верить, что существует какая-то неизменная процедура? Что-то вроде нагревания свечи накаливания, последовательность которой не меняется в зависимости от дня, настроения, человека перед тобой, ни даже от желания.
Я бы хотела, чтобы то, что последует за этим, приснилось мне в страшном сне или произошло с кем-то другим. Я пришла в полное отчаяние, видя, как ты обсасываешь указательный палец, прежде чем ввести его в меня, будто измеряешь температуру у трупа. Нахмурив лоб, ты приступил к выполнению движения, похожего на «туда и обратно». Этот ритм был неумолимым, вечным, как капля воды, падающая на лицо мученика до тех пор, пока тот не свихнется.
Я мягко опустилась на подушку. Меня охватывала паника при мысли о том, что ты мог почувствовать это движение и спросить мое мнение. Это была моя дилемма на тот момент: как себя вести. Я могла бы симулировать, но так не оказали бы тебе услугу, не так ли? И я боялась, что моя плохая игра будет выглядеть тухло даже для адвоката по иммиграции. Еще я могла начать все с нуля: поднять твой общий уровень, сказав, что все плохо, что так ничего не получится. Так я рискнула бы обидеть тебя. Только вот пропасть твоего незнания, отсутствие чувственности и страсти вызывали у меня страх. Даже совсем неопытным и в голову не пришло бы проделывать то, что ты делал там внизу. Из какого кратера, с какой планеты, населенной улитками, мог ты спуститься, если киска вдохновляет тебя на эти манипуляции, достойные учебника по искусству семейной жизни XIX века? Ты не издавал ни звука, и мое беспокойство росло. Я констатировала, что ничто, даже моя инертность, не заставит тебя свернуть с намеченного пути. Твоя плоть не содрогнется, ты не издашь ни малейшего звука, не скорчишься от удовольствия. Влечение, химия, творчество нет, для тебя все дело было во времени. В твоем твердолобом сознании
— Хорошо, принцип работы пальцами вы поняли. Ну что я могла тебе сказать? Передвижение во влагалищном проеме объекта, чья форма вяло напоминает фаллос, по принципу туда-обратно — так и есть, это действительно краеугольный камень определенной части предварительных ласк.
— Мне остановиться? — спросил ты.
— Не обязательно, но вы ведь пришли, чтобы научиться куннилингусу, нет?
— Да.
— Вот. Тогда думаю, что рано или поздно нужно начать.
— Тогда я начну?
— Давайте.
Черт подери! Когда я смотрела на тебя, копошащегося у меня между ног, создавалось впечатление, что там находилась тарелка с сырыми потрохами, а я застала тебя врасплох, пока ты ковырялся в этом месиве кончиком вилки. Мы дошли до верха эротичности, когда ты боязливо высунул кончик языка. Я видела, как ты борешься с моими волосками: на их наличие ты не рассчитывал. Это показалось тебе нечистоплотным. Сосредоточенная складка пересекла твой лоб: должно быть, ты злился, пытаясь приложиться туда губами, не задев мои волоски. Жаль, что не смогла развернуть все это перед тобой и приходится угадывать, где же там нужно бурить. Я чувствовала твою подозрительность. А как же. Разве проститутки не должны быть полностью гладко выбриты? Это что, значит, что проститутки не являются воплощением мужских фантазий, принимающим самые разные формы? Может, я плохо за собой слежу? Я бы поспорила на свой дневной заработок, что ты даже не подумал почитать мое описание в интернете. Это уберегло бы тебя от неприятных сюрпризов. Потому что в результате я не чувствовала ровным счетом ничего. Но ты отыскал клитор и теперь сдался бы только через собственный труп. Я превратила вздох отчаяния в приглушенное жалобное хныканье, но быстро застеснялась этого шума в тишине.
Оставалось сорок пять минут! Только подумайте, сколько всего может произойти за сорок пять минут! Концерт для фортепиано номер 3 Рахманинова, например: можно прослушать его полностью, даже свободное время останется. Три четверти часа могут вместить три оргазма. Все может происходить очень быстро, и опомниться не успеешь. С другой стороны, это все же не менее чем три раза по пятнадцать минут, мы недостаточно принимаем это в расчет. От этих размышлений и от несправедливости у меня слезы наворачивались на глаза. Мне казалось, что я протягиваю тебе гвозди, чтобы ты забил их в мой гроб. В конце концов я приподняла подбородок:
— Дело в том, что есть ведь не только клитор. Ты уставился на меня с непонимающим видом.
— Он важен, но вокруг — целая вселенная.
Ни одна искорка понимания не озарила твое лицо. — Малые губы.
Все еще нет.
— Большие половые губы… В общем, есть чем заняться.
Было заметно, что ты не имел ни малейшего понятия, как использовать все эти многочисленные части тела. По твоему разумению, они служили лишь украшением, и я добавила:
— Вы не обязаны ограничиваться клитором, вот что я хочу сказать. Вы можете лизать повсюду. Чуть ниже, например, — предложила я, приподняв брови. Я думала, что таким образом смогу не произносить слово «вагина».