Чтение онлайн

Кладовая?

Открыв дверь, Эскиль вошел туда.

Нет, здесь крики были не так слышны. Они доносились из другого конца дома.

Эскиля нельзя было назвать в этот момент смельчаком. Просто он был одержим идеей спасения других.

Но как только он перешел в другое крыло дома, крики снова стали доноситься с кухни.

И он понял, что это было безумие с его стороны, бродить так, и сердце его наполнилось страхом. У него пропало желание разыгрывать из себя доброго самаритянина.

Он понял, что все эти крики и вздохи, все эти жалобы не были реальными. Все это было чьей-то попыткой сыграть на его нервах и погубить его.

И Эскиль с тяжелым вздохом бросился к входной двери и, держа в руке свечу, принялся отпирать замок. Жалобные крики позади него ослабли, он обжег себе пальцы о свечу, отшвырнул ее в сторону — и открыл дверь.

Но напрасно он вздохнул с облегчением, потому что устрашающие крики стали намного громче, они слышались теперь со всех сторон, звенели у него в ушах. «Погреб?..» — подумал он, бросившись бежать со всех ног вниз по тропинке. Нет, там ничего не могло быть.

Тем не менее, интуиция ему подсказывала, что он наткнулся на что-то, близкое к истине. Поэтому он и услышал все эти голоса.

И когда он добежал до опушки леса, крики затихли.

Эскилю показалось, что в последних, затихающих тонах слышалось разочарование.

Разочарование по поводу того, что ему удалось улизнуть? Или же причиной тому было что-то другое? Он был абсолютно уверен в последнем…

Пройдя через ворота усадьбы Терье, он направился к дому. Еще одна холодная ночь на берегу означала для него гибель, он и так уже был в лихорадке.

Снова идти в Йолинсборг? Ни за что!

Во всяком случае, один он туда не пойдет. И, конечно уж, не в темноте.

Комната Сольвейг? Он знал, где она находится, когда был во внутренней части дома. Но снаружи было трудно определить, где она расположена. И уж совершенно ему не хотелось будить посреди ночи Терье Йолинсона!

Но Сольвейг ему придется разбудить!

Почему он постоянно досаждает добрым людям?

Если кому-то и требуется ночной сон, так это Сольвейг, которая провела столько бессонных ночей у постели сына! Правильнее было бы оставить ее в покое и постучать в окно Терье.

Но он не сделал этого, поскольку не был смельчаком и не хотел нарываться на неприятности.

Он хотел, чтобы его правильно поняли — и это было для него главным.

Прикинув, какое из окон принадлежит Сольвейг, он осторожно, но решительно постучал. Она тут же подошла к окну, словно и не спала. В темноте ему показалось, что она кивнула, а потом исчезла. Эскиль подошел к двери.

Дверь потихоньку отворилась, и он вошел на кухню. Сольвейг зажгла светильник

и посмотрела на него. Поверх ночной рубашки у нее был плащ.

— Ну и вид у тебя, парень! — прошептала она.

— Я больше не могу там жить, — ответил он. — Там… там такие жуткие привидения.

Только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как в кухне показался Терье, в ночной рубашке и доходящих до середины икр кальсонах.

— Прошу прощения, но мне придется переночевать здесь, — торопливо произнес Эскиль. — Я простудился.

— Я вижу, что ты так тяжело дышишь, парень, да и бледный, как мертвец.

— У меня жар, — ответил он, и это было правдой.

— Гм. Да, судя по твоему виду, это так. Мне показалось, что ты начал говорить тут о привидениях, как тот парень, который тоже прибежал сюда среди ночи, что было очень глупо с его стороны.

— Кто же это был? — нахмурившись, спросила Сольвейг.

— Разве ты не помнишь? Тот, который потом умер. Он бормотал что-то о хоре голосов, преследующем его и просящем о помощи.

— Я не собираюсь умирать, — поспешно вставил Эскиль.

Оба посмотрели на него. Он же готов был провалиться сквозь землю.

— Значит, ты тоже слышал что-то? Он вздохнул.

— Да, это так, — сказал он. — Именно то, о чем ты только что говорил. Жалобный хор. Или, вернее, голоса множества страдающих людей. Но вчера ночью я их не слышал.

— Ты говоришь так, будто ты слышал вчера что-то другое! — агрессивно заметил Терье. — С домом все в порядке, можешь быть уверен в этом. Я не позволю лишать меня источника дохода…

— Подожди-ка, Терье, пусть он все расскажет!

— В первую ночь я слышал какой-то стук. Кто-то скребся о стену, словно какой-то слепой искал на ощупь вход. А потом мне приснился кошмарный сон о каком-то безобразном тролле или как там его лучше назвать, который стоял и смотрел на меня сверху вниз. Но все те звуки, которые я слышал в первую ночь, мог издавать кот, который был на втором этаже. Что же касается сна, то это всего лишь сон.

— Мадс говорил о каком-то страшном, косматом существе, возникавшем в его снах… — задумчиво произнесла Сольвейг.

— Ха, — фыркнул Терье.

— Скажи, как долго в доме жили люди? Непрерывно, в течение двухсот лет или?.. — спросил Эскиль.

— Нет, вовсе нет, — ответил Терье, садясь за кухонный стол. Другие тоже последовали его примеру. — Нет, большую часть времени дом пустовал, наши родители вообще не хотели жить там, но я никогда не спрашивал у них, почему. Да, нас было трое сыновей, и Йолин был старшим. Он первым отправился туда. И после этого он стал…

Терье задумался, но потом закончил свою мысль: