Дом в центре
Шрифт:
– А вот мне, кажется, понятно, – мрачно ответил я. «Финикия» выветрилась из головы, как запах цветов из памяти. Оставалось только с грустью вспоминать легкий пьяный кайф. – Ты знаешь, есть такое… ненависть к евреям. Особая ненависть к евреям, сильнее, чем ненависть к другим людям. Разговоры, что все плохое в мире от евреев, что евреи самые жадные, что они убивают нееврейских детей и берут их кровь…
Моше насторожился. Каждый ус завился вопросительным знаком. Кажется, подобной чепухи он еще никогда не слышал.
– Ну, персы пугают евреями своих детей, – наконец выдал он, – и турки. Но это же наши вечные враги. В германских княжествах
Я начал смеяться. Смех перешл в ржание. Надо же! Мир с евреями, но без антисемитизма. А это заявление Моше о европейских евреях! Ну, уморил. Меня он что, к выходцам из Испании относит?
– А про детей… Это же про христиан рассказывали. Но я не верю, нормальные люди в такие глупости не верят.
– Хватит, – перебил я Моше. – В нашем мире есть такая болезнь, называется антисемитизм. Только что я тебе про нее рассказал. Боюсь, что зараза перебралась сюда. А теперь давай откроем третью бутылку и разберемся, что я должен делать после всех интересных новостей про иные миры. Можно было и не спрашивать. Ответ я знал лучше, чем Моше.
Моше очень сдержанно объяснил, что у его государства и так забот по горло. Мало того, что длится вялотекущая война с Персией, а Египет закупил огромное количество оружия, в основном танков. Так тут еще на сорок миллионов граждан свалилось два миллиона идиотов из Европы. Половина из них умеет только молиться и толковать священные книги, другая половина – делать деньги буквально из воздуха. А приехать должно еще в два раза больше… Я поинтересовался, какое отношение это имеет ко мне и к бомбе.
– Мы кажемся очень богатыми, – продолжил Моше, – но мы не в состоянии усадить себе на шею еще и ваш Израиль, какой бы маленький он не был. Мы бы, вообще, не думали о нем, если бы не обещание, что после маленького Израиля уничтожат нас. Мы можем рискнуть и посмотреть, не придумана ли сверхмощная бомба обкурившимся офицером. Достаточно подождать, удастся ли вашим мусульманам уничтожить ваш Израиль, но если мы дождемся, может оказаться слишком поздно даже для нас. – И вы хотите, чтобы я утащил у врагов эту самую бомбу?
– Это мелочи. Мы хотим, чтобы ты, с нашей помощью устранил человека, который ходит в «ненормальные миры» и достает ненормальные бомбы.
Я кончил разливать третью бутылку и потянулся к четвертой. Для Моше это был слишком. Он протестующе замахал руками. – Когда мой отец, – сказал я, – вытащил от балтийцев Седого…
– Кнут Ларсов, – кивнул Моше, – отличный агент, хотя начальство его и не любило.
– Кнут? Очень подходящее имя! Так вот, вначале я был против. Очень даже против! Но отец оказался прав. То, что сделал этот седой кнут, не смог бы сделать никто. Так мне кажется. Самую большую рекламу ему устроил один из наших врагов, рассказавший, как Седой перебил несколько этих… се-узу. Моше еще раз кивнул.
– Да, Седому не хотели поручать какую-либо оперативную работу и отправили совершенствовать свое боевое искусство. Вот он и доусовершенствовался. – Первым делом, мне надо вернуться в свой мир, вторым – найти Седого.
– Первое – твоя забота. А вот Седого искать не надо. Я тебе не зря рассказывал о нашей нелюбви с Балтией. Седой может не захотеть сотрудничать с нами.
– За четыре года Седой оторвался от Балтии. А мусульман он ненавидит со страшной силой и ввяжется в любую авантюру, только
– Я сказал. Оставь. Как думает разведчик, я знаю лучше тебя. Даже если десять лет пройдет. – Но вы найдете мне в помощь человека такого же класса, как Седой? – Это сложно.
– Что?! В сорокамиллионном государстве не найдется классного бойца? Почему же у израильской разведки такой невероятный авторитет?
Моше посмотрел на меня как-то странно, а я понял, что сморозил глупость. Это в нашем варианте у израильской разведки был авторитет!
– Ну, такие бойцы, как Седой, есть, наверное, в каждой сильной армии. Но ими не бросаются, как это сделали в Балтии. Вот у нас есть один хиджазец, Ави. Это из тех, про кого я знаю. Но Ави используют только в самых-самых ответственных операциях. – А у меня что – детские игры?
– Только сам шеф принимает решения об использовании Ави. Даже не надейся, что кто-то отпустит Ави в ваши ненормальные миры. Скорее шеф пришлет тебе еще один ящик «Финикии».
Я мысленно определил адрес, куда шеф мог засунуть свою «Финикию» вместе с ливанскими кедрами. Вслух я сказал:
– Пока Ави не нужен мне в других мирах. Пусть его и еще нескольких приготовят мне в помощь здесь. Мы должны любой ценой захватить офицера, который вернулся из нашего мира.
6. Рязань мусульманская
Рязань чем-то напомнила мне Ленинград. Звучит довольно дико, особенно если учесть, что столько мечетей и минаретов, как в Рязани, я вообще раньше не мог представить за один раз. Но Рязань, в отличие от Хеврона и других городов Израиля, где я успел побывать, располагалась на равнине и построена была с чисто российским (несмотря на ислам) размахом. Мне даже как-то легче стало дышать (или это из-за осенней прохлады?).
Высадились мы в центре, я вывел группу из трех человек напротив какой-то мечети, по открытке. Со мной шли двое бойцов и Ави, о котором Моше отзывался, как о супермене. Руководство поначалу очень возражало против операции в дружественной Израилю ОИР, но я настоял, объяснив, что без дополнительной информации не смогу вернуться в наш мир. Решено было замаскировать группу под представителей конкурирующего клана. Мы должны были выглядеть как наемники из южных провинций ОИР. Двоим моим спутникам это было совсем несложно: как хазарские евреи они просто изображали сами себя. Жгучий брюнет Ави тоже выглядел достаточно южно. А вот мне, в очередной раз, пришлось натереться «смуглым» гримом.
Недалеко от места выхода мои спутники облюбовали подходящую машину, открыли дверцу, завели. Даже самый слабый намек на какую-либо связь с резидентурой Израиля в Рязани исключался. Мы должны были действовать абсолютно автономно, рассчитывая только на себя. Потому и опустились до кражи.
Машина, не покидая центра, въехала в район вилл. Нет, не вилл. Куда больше здесь подходило «дворцы». Мне на ум почему-то опять пришел Ленинград. Ведь местные шейхи – это же, как в нашей России, – знатные дворянские роды. Вот у нас, в Питере, все эти нынешние Дома Культуры, пионеров, журналистов, писателей и прочих – бывшие особняки. А в Рязани у каждого семейства – совсем не бывший особняк, «обыкновенный» дворец. Вокруг дворцов – высоченные каменные стены, небольшие парки. Но последние этажи с орнаментами (никаких статуй, ислам!) видны даже из-за стен. Это хорошо, что этажей много. Убегать будет легко, главное – ворваться.