Чтение онлайн

6. Рязань мусульманская.

Рязань чем-то напомнила мне Ленинград. Звучит довольно дико, особенно если учесть, что столько мечетей и минаретов, как в Рязани, я вообще раньше не мог представить за один раз. Но Рязань, в отличие от Хеврона и других городов Израиля, где я успел побывать, располагалась на равнине и построена была с чисто российским (несмотря на ислам) размахом. Мне даже как-то легче стало дышать (или это из-за осенней прохлады?). Высадились мы в центре, я вывел группу из трех человек напротив какой-то мечети, по открытке. Со мной шли двое бойцов и Ави, о котором Моше отзывался, как о супермене. Руководство поначалу очень возражало против операции в дружественной Израилю ОИР, но я настоял, объяснив, что без дополнительной информации не смогу вернуться в наш мир. Решено было замаскировать группу под представителей конкурирующего клана. Мы должны были выглядеть как наемники из южных провинций ОИР. Двоим моим спутникам это было совсем несложно: как хазарские евреи они просто изображали сами себя. Жгучий брюнет Ави тоже выглядел достаточно южно. А вот мне, в очередной раз, пришлось натереться "смуглым" гримом. Недалеко от места выхода мои спутники облюбовали подходящую машину, открыли дверцу, завели. Даже самый слабый намек на какую-либо связь с резидентурой Израиля в Рязани исключался. Мы должны были действовать абсолютно автономно, рассчитывая только на себя. Потому и опустились до кражи. Машина, не покидая центра, въехала в район вилл. Нет, не вилл. Куда больше здесь подходило "дворцы". Мне на ум почему-то опять пришел Ленинград. Ведь местные шейхи - это же, как в нашей России, - знатные дворянские роды. Вот у нас, в Питере, все эти нынешние Дома Культуры, пионеров, журналистов, писателей и прочих - бывшие особняки. А в Рязани у каждого семейства совсем не бывший особняк, "обыкновенный" дворец. Вокруг дворцов высоченные каменные стены, небольшие парки. Но последние этажи с орнаментами (никаких статуй, ислам!) видны даже из-за стен. Это хорошо, что этажей много. Убегать будет легко, главное - ворваться. Шофер остановился у одного из дворцов, мои спутники вылезли, огляделись и направились к воротам. - К младшему господину Бахтияру из военного министерства, - заявил один из нас, предъявляя документы. Разумеется, я не понимал каждое слово, русский язык был искажен здесь достаточно сильно. Но я не нуждался в понимании, мы все обсудили заранее, основные варианты поведения просчитали. - Кто к Бахтияру?
– грозно уточнил охранник, поглядывая на нас, бездокументных. Пришлось и нам полезть за своими фальшивыми удостоверениями. Сошло, пропустили. Пока мы не видели ни одного охранника, кроме стоящего на воротах. Обитатели дворца жили своей обычной жизнью. Слуги мыли автомобили, дети швыряли мяч в круглый деревянный щит... Все тихо и спокойно. Дворецкий выслушал просьбу немедленно провести нас к Бахтияру и невозмутимо ответил: - Господин Бахтияр сегодня не принимает. - У нас дело государственной важности! - Не имеет значения. - Вы что, хотите, чтобы... (неизвестно кто) рассердился на господина Бахтияра? Дворецкий задумался, потом вышел и стал перекрикиваться с кем-то наверху. Вернулся он несколько обескураженный. - Мне сказали, что Бахтияра нет. Около часа назад он покинул дом. Тоже по государственным делам. Проверьте, может быть, он у вас в министерстве? - Не верю!
– свирепо крикнул наш "старший".
– Бахтияр дома, и если он так глупо себя ведет, я могу арестовать его. Вот фирман! При виде фирмана, кожаной, с золотым и серебряным тиснением пластинки, дворецкий побледнел и громко позвал кого-то для выяснения. Когда "кто-то" зашел в комнату, я сразу понял, с кем мы имеем дело. Это не мог быть никто другой, как местный "шеф безопасности". Почти двухметровый, бородатый аж до самых глаз, расслабленный и напружиненный одновременно. (Как одновременно? А черт его знает! Но именно такой.) На бедрах у него болталось по пистолету, а на поясе - кинжал в тридцать сантиметров длиной. Наш "начальник" не снижая оборотов налетел на "шефа безопасности". Разговор шел очень быстро, я ухватывал лишь главное. - У нас есть фирман, мы даже можем применить силу. До каких пор род Мустафаевых будет считать себя самым главным в государстве? - Бахтияр выполняет особое задание тайной службы и не подчиняется никому, кроме их визиря. - Тайная служба и военное министерство должны работать вместе, а не враждовать. И т.д. и т.п. В конце "наш" сказал, что он удивлен нежеланием Бахтияра встретиться. Ведь никто не собирался его арестовывать, речь шла об обычной работе. Но если Мустафаевым нужен конфликт... Можно вызвать отделение солдат... "Шеф" ухмыльнулся. Отделения будет мало. Да и Мустафаевы тоже могут кое-кого вызвать. Если братья Бахтияра приведут своих людей... Они ведь тоже служат в армии. Но лично он, "шеф", клянется своей бородой, что Бахтияр ушел час назад. - Мы знаем, что он не выходил из дома, - нахально соврал "наш". - Да, - согласился "шеф".
– Но у тайной службы есть свои методы. "Ушел в другой вариант, - подумал я, - по закону подлости. Не вчера и не позавчера, а за час до моего прихода!" Мои спутники оглянулись на меня. Все это выглядело так, словно именно я был настоящим командиром. Но я не мог ничего сказать! Хотя, и говорить особенно нечего. Зачем мне был нужен Бахтияр? Через него я надеялся найти след, ведущий к моему варианту. Нет Бахтияра - нет следа. Все эти игры с бомбами будут проходить без моего участия. Нет Бахтияра... Стоп! Это когда-то уже было. Когда убили моего соседа, старичка Атланта. Я долго рылся в его бумагах и кое-что нашел там. Но как сказать по-рязански "бумаги"? "Кабинет Бахтияра"? Размышления длились секунды. Я сделал властный жест рукой. В этом мире не знали памятников Ленину, поэтому и не могли обвинить меня в плагиате. Моя правая рука показала вверх и вперед, то ли на второй этаж, то ли в светлое будущее. В дополнение, я сделал шаг вперед, на "шефа". - Мы должны лично убедиться, что Бахтияра нет дома, - "наш" очень верно истолковал мою пантомиму. - Вы что не верите моей клятве?

И с каких пор наша армия подчиняется гяурам?
– наконец-то вычислили мое гяурское происхождение. В ответ "шеф" получил пулю в лоб. Ави выстрелил из-за моей спины. Охраннику не помогли ни пистолеты, ни кинжал, ни огромный рост. Страшно. Никогда еще я не видел смерть с такого близкого расстояния: дыра во лбу все, нет человека. А ведь был уверен, что проживет долго. Один из разведчиков уже держал за шиворот перепуганного дворецкого. Они двинулись вперед. - Бумаги, - сказал я, - Мне надо посмотреть бумаги Бахтияра. - Где живет Бахтияр? Веди!
– крикнули дворецкому. - Но меня... Его нет... - Веди! Шум выстрела привлек несколько человек, шарахнувшихся в стороны от вида нашей компании. Прозвучал еще один выстрел, это Ави увидел вооруженного мужчину и убил его. - Веди быстро!
– скомандовал разведчик, успевший снять с пояса охранника его мачете. Дворецкий перешел на трусцу. Я вытащил пистолет. Вокруг широкой лестницы, по которой мы поднимались, было слишком много неконтролируемого пространства. Выстрелить могли сверху, снизу, из-за тысячи колонн и углов. С широкой лестницы мы завернули на узкую. Потом - в длинный коридор. - Вот. И вот. И там...
– выдавливал из себя дворецкий.
– Спальня, кабинет, а тут он с женами. Сзади выстрелили. Еще раз. Наши ответили. Я открыл дверь в спальню. Ави возился с дверью кабинета. Потом стал стрелять в замок. Я вбежал в спальню. Одежда, тряпки, полотенца, кровати, зеркала, ни одной бумажки. Подушку на пол, перины, одеяла... Я распахнул несколько шкафчиков. Не то! - Эй!
– послышался окрик из коридора. Ави кончил стрелять в дверь, зато теперь стреляли все и во всех. Пули ощутимо ударялись в стены. Дверь кабинета была напротив и немного наискосок от двери в спальню. Как можно более элегантно я постарался нырнуть из одной в другую. Кто-то пытался подстрелить меня "в лет". Приземлился я на одного из "хазар" лежащего на полу головой к дверям. Дуло его короткого автомата поначалу дернулось, чтобы встретить меня очередью. Уфф! Вовремя он сообразил. - Смотри, ищи!
– крикнул Ави, лихорадочно раскладывая на полу гранаты. Чем быстрее найдешь, тем легче потом остаться в живых. Книги, книги, книги... Все написаны затейливой арабской вязью. Как такое можно читать? Ч-черт!. Я сбросил на пол несколько книг с полок. Непонятно зачем. На полках среди книг ничего быть не могло. Я повернулся к столу, подошел (скорее, прыгнул). В коридоре стреляли. - Кончил? Нашел?
– крикнул Ави. Вот зараза! Я еще и не начал. Методично (или судорожно?) я принялся швырять на пол все, что не понимал. Несколько исписанных от руки листков я сунул в карман. Израильтяне прочитают. На пол, на пол, на пол... Поверхность стала абсолютно чистой. - Сейчас прибудет полиция, - крикнул кто-то из наших.
– Надо уходить. Я перешел к ящикам от тумбочки. Первый - не то, второй - не то. Третий какие-то фотографии. Девушка, парни. Я сунул в карман. Там же - лист из газеты. Русский шрифт! Кириллица, родимая! Еще два ящика я вывернул на пол, но не увидел там ничего. Подскочил Ави, профессиональным взглядом выбрал что-то для себя, схватил. Я глубже упрятал свою добычу в карман. Пора было сматываться. - Мне нужна лестница, - сказал я, - и чтобы вокруг не стреляли. Большей глупости придумать было нельзя. Ну, со мной-то все ясно, мне к глупостям не привыкать. Но мои спутники, опытные, лихие люди, как они пошли на эту авантюру? Оказаться в столице чужого далекого государства, перебить массу народу, а потом инфантильный идиот, вроде меня, скажет: "Извините, я не могу вас вывести. Стрельба мешает мне сосредоточиться." Ави не разделял мои опасения. Он деловито раздал гранаты и проинструктировал: - Забрасываем проход гранатами, идем. Забрасываем лестницу и вокруг, стреляем в тех, кто виден и уцелел. А потом - бежим по лестнице. Хорошо придумано. Только если кто-то из хозяев сумеет выжить? Он же перестреляет нас, спускающихся. Или вдруг кто-то подбежит снизу? Кстати, а лестница уцелеет при таком количестве взрывов? Мои напарники уже приступили к реализации взрывного плана. В коридоре загрохотало. Осколки и штукатурка полетели в дополнение к пулям. - Пошли!
– Ави, а за ним двое разведчиков выскочили в коридор. Я тоже. Никто не стрелял. Неужели мы их задавили? Мои спутники побежали к лестницу, выполнять вторую часть плана. Я уже качнулся в том же направлении, но зачем-то оглянулся и... замер. Коридор шел и в обратном направлении. Еще метров пятнадцать, а там - закрытая двухстворчатая дверь. И никакой стрельбы. Постойте, господа, в любом дворце кроме главной лестныцы должно быть еще как минимум две боковые! Додумывая на бегу, я мчался в противоположную от моих спутников сторону. На бегу же, я вытащил пистолет, собираясь, по примеру Ави стрелять в дверной замок. Но дверь даже не была заперта! Я толкнул створки и отскочил назад. Никто не выстрелил, засады нет. На всякий случай, вслед за дулом пистолета я высунул свой нос. Никого. Все слишком заняты в центре. Да, кстати, как там мои друзья? Друзья закончили вторую волну гранатометания и, похоже, собирались воспользоваться лестницей без меня. Вот идиоты. После взрывов и стрельбы мой голос казался мне недостаточно громким. И, благо пистолет был в руке, я несколько раз выстрелил в потолок. Кто-то из "моих" обернулся. Я помахал рукой. Ави, выстрелил на прощание по местному гарнизону, и все трое побежали за мной. - Хватайтесь за меня, друг за друга. Цепочкой!
– скомандовал я. Мог бы и не говорить. Весь этот групповой бег был прекрасно отработан на тренировках. - Внизу нас ждут, - сказал Ави. - Ну и зря, - не будучи достаточно силен в испанском я ответил по-русски. Сам себе.

Выскочив на задний двор Хевронского управления военной разведки (хватит пугать моих несчастных соседей), я первым делом стал избавляться от теплого европейского костюма. Израильское солнце грело не по осеннему жарко. Мои спутники о чем-то докладывали руководству. - Слушай, - обратился я к освободившемуся Ави, - вот тебе несколько листков... - Извините, - вынырнул как из под земли Моше, - Серджо, пошли со мной, ты расскажешь о результатах. "Результаты" лежали в моих карманах, я сам еще ничего не видел. Но убраться с этого солнцепека - мысль совсем не плохая... Облегченно вздохнув в прохладе кабинета, я вытащил из кармана свой улов. Не густо. Фотография девушки, миловидной, но отнюдь не красавицы. Фотографии трех парней. Тем более - не красавцы. Один - явный дегенерат. На обороте фотографий нацарапаны непонятные значки. Я спросил у Моше, что это такое. - Не умею читать арабские буквы, - сказал он.
– Кажется, это рост, вес и размеры тут и тут...
– он принялся хватать меня за бедра и за талию. Я ускользнул и перешел к последнему, самому главному документу: листу из русскоязычной газеты. При ближайшем рассмотрении, это оказался не лист, а обрезок листа, без числа и указания на газету. На одной стороне - просто текст, без конца и начала, обрезанный с краев и кусок заголовка: "...устить катаст...". Наверное: "Не допустить катастрофу", - но не из-за этого же кусок вырезали? Как всегда, до нужного докапываешься в последнюю очередь. То, что я искал, было на обороте. Объявление, даже с фотографией. "Рекламному агентству "Фантазия" требуются манекенщики и манекенщицы. Мы не гонимся за идеальными лицами и пропорциями. Каждый может попробовать. Внимание! Компьютерная лотерея! Девушки, если вы хоть чуть-чуть похожи на эту фотографию, то вам стоит рискнуть. Та, чьи данные совпадут с запросами нашего компьютера, сможет получить крупный денежный приз". М-да, с их фотографией может совпасть половина Советского Союза без различия пола и возраста. Отвратительное качество печати. Адрес... Москва, почтовый ящик... Короче - пишите письма. Я откинулся в кресле и попросил что-нибудь попить. Моше, как услужливая официантка, тут же подал мне высокий стакан с ледяной газировкой. - Ну, нашел то что искал? - Почти. Надо еще чуть-чуть подумать. "Москва, Москва... Как много в этом..." - кажется это цитата. Где искать Москву из объявления? В каком варианте? Придется проверять в нескольких. - Моше! Вот тебе фотография. Найдите похожую девушку, загримируйте ее так, чтобы нельзя было отличить от этой, на фото. И проследите, чтобы фигура совпадала с тем, что на обороте написано. Моше хмыкнул, изучил фотографию и стал звонить по телефону. А я задумался над процедурой поисков. Обойти несколько вариантов, похожих на мой. Сделать себе паспорта на другую фамилию. Отправить письма с фотографией нашей подсадной утки. Мои обратные адреса - "До востребования", на новую фамилию. Фамилию надо такую, чтобы мужчину не отличить было от женщины. Например... Гутман. Не годится, слишком еврейская. Черт, я забыл, какие бывают русские фамилии кроме как Иванов и Петров. Еще... Зайцев, Волков... Стоп! Волк. Е.Волк. Себе сделаю паспорт на Евгения, а этот Бахтияр с друзьями пусть поломает голову, кто такая Е.Волк: Елена, Елизавета, Екатерина? Отлично. Так, решая задачку за задачкой можно подобраться и к самому главному. Я стал было складывать газетную вырезку, потом передумал и глянул в обрывок статьи на обороте. Вдруг там подсказка? Речь в статье шла о каких-то энергоносителях. Я не успел задуматься, что это такое, объяснили: нефть и газ. Нельзя мол, повышать цены, такое начнется... Это о катастрофе, ясно. Несколько раз в тексте упоминалась Россия, дважды Украина, какие-то республики СНГ. Ни разу - Советский Союз, пятилетка или ударный труд. Стали формироваться определенные подозрения. Так, а это что за перл: "Попытки Баку договориться с ме-...? Какое, к черту, "ме"? И вот, в самом конце, в углу, искомое: "армяно-азербайджанский конфликт". Теперь я знаю точный адрес! Неужели весь этот бардачный вариант - мой родной? Неужели Союз Нерушимый Республик Свободных развалился всего за четыре года? Несмотря на усталость, я поднялся с кресла. В те мгновения, когда я возбужден, меня всегда тянуло ходить, чуть ли не бегать. Я прошелся из угла в угол. Еще раз. - У тебя что-то случилось?
– насторожился Моше, - ты что-то забыл? Какой удачный вопрос! Насколько он попал в точку! - Вспомнил, Моше, вспомнил. Теперь я знаю, где надо искать. И бомбу, и все остальное. Когда будут готовы фотографии? - Какой быстрый! Ты что думаешь, мы сутенеры? Сутки, самое малое.

7. Ловля на живца.

Я глянул на предложенное фото девушки, сравнил его с образцом. Да, гримеры свое дело знали. Сестры-близнецы, да и только. А вот вид в купальнике, лицо в пол-оборота. Надеюсь, что пропорции совпадают с требуемыми. - Я готов уходить. Есть для меня какая-то охрана? - Есть двое из хазарских евреев знающих рязанский, им легче будет овладеть вашим языком. И внешность у них подходящая. Ты извини, они, наверное, не такие хорошие бойцы как Кнут и Ави, но тоже крепкие профессионалы, не подведут в случае чего. "Крепкие профессионалы" ждали за одной из дверей. Нормальные ребята, хорошо сложены. Правда лица у них... Пустяки, если кому-то не понравится, то обвиним во всем татаро-монгольское иго. Беру. Для возвращения домой я решил воспользоваться лифтом. Никаких хождений цепочкой с хватанием друг друга за шиворот. И не под руки, это вообще... почти неприлично. - Ничему не удивляться, - инструктировал я своих спутников перед выходом. - Выполнять все мои команды. Как вас зовут? - Йегуда. - Рами. Так. Первое имя исключительно "подходило" для России. Надо было что-то придумать. - Ты, Рами, будешь Ромой, - я начал с того, что полегче.
– Рома, полное имя Роман, хотя это и не важно. Запомнил, Рома? Рома кивнул. - А ты, Йегуда, ты... будешь Юрой. Юра. Запомнил? Второй телохранитель тоже не возражал. Так, в сопровождении Ромы и Юры я зашел в лифт Хевронского управления. Вышли мы уже в Ленинграде. О! Прошу прощения! В Санкт-Петербурге. У меня не было причин обставлять квартиру с королевской роскошью. Что надо людям для жизни? Где спать, где есть и на чем присесть. Ну и телевизор не повредит для самообразования. Пусть пока Рома и Юра познакомятся поближе с великим и могучим русским языком. Я вообразил "Самоучитель русского языка для иностранцев" и вытащил его из ящика письменного стола. Значит, таковой существует! Отлично. Тогда второй экземпляр. Занимайтесь, ребята. Не успел я задуматься, с чего начать свою деятельность, как Юре уже понадобилась моя помощь. - Что это такое?
– разведчик ткнул пальцем в раскрытую страницу учебника. - Мы про такие буквы даже не слышали. Вот черт! Вместо того, чтобы заниматься делом, я должен открывать частную школу. Ведь в варианте Медведя кириллицы вообще не существовало. Новгородцы пользовались латинским алфавитом, рязанцы - арабским. Израильтяне - латинским и ивритским. Бедная моя голова. Я вытащил из стола два букваря, и тыкая пальцем в буквы, стал диктовать, что как произносится. Мои соратники прямо на книгах записывали произношение латинскими и ивритскими буквами. Вот путаница-то будет! Закончив диктант, я посоветовал начать с чтения букваря и удалился через дверь в стене в наскоро придуманный кабинет. Вид двух здоровенных мужиков, возящих пальцами по строчкам и голосящих по слогам: "Мама мыла раму" и "У мамы мыло", мог вызвать в моей психике потрясение куда более сильное, чем новость о (подумать только!) армяно-азербайджанской войне. В кабинете я вытащил из стола кипу газет. Этот самый загадочный "Коммерсантъ" и более-менее знакомые "Известия". Увы, после второго номера "Коммерсанта", я понял, что эта газета не для меня. Были кое-какие читабельные материалы, но в основном - китайская грамота, хотя написано вполне по-русски. Какие-то бартеры, лизинги, брокеры... А "малые предприятия", что это такое? Просто маленькие заводики или что-то другое? По тексту трудно понять. Я перешел к "Известиям". Это уже похоже на газету, можно читать. Конечно, в политику сразу не въедешь, все имена незнакомые. Но хотя бы понять, чем живет страна... Страна жила "чем-то не тем". Если бы не косвенное подтверждение через людей из ОИР, что я нахожусь дома, я никогда бы не поверил, что за четыре года произошли такие колоссальные изменения. Не существовало ни страны, ни города из которых я ушел. И все это сравнительно мирным путем, без войн и революций. А может быть, здесь была революция, только я об этом не знаю? Как узнать? Я вытащил из стола телефонный справочник Ленинграда. Нашел Канаана. Сверил с записной книжкой. Итак, во-первых, Борис Канаан здесь существует, во-вторых, это действительно мой брат. Никакой ошибки. Я дома, в родном варианте, насколько бы неродным он не показался мне в первый визит. Я посмотрел на часы. Полдень. Борис, наверное, на работе. А если сегодня выходной? Совсем утратил чувство времени со своими переходами. В Израиле выходной - суббота. Но лично у меня все дни выходные. Плюнув на все, я выскочил к Юре с Ромой, оторвал ребятишек от букваря. - Какой сегодня день? - Понедельник. М-да. Не везет. Ждать, что ли, когда Борис вернется с работы? Ведь не дождусь, так хочется услышать родной голос, получить ответ на миллион вопросов. Вот забавно: я общался со сводным братом всего два или три раза, а тут он стал для меня самым родным. Это лишь подчеркивает, насколько я одинок. Одинок без особой надежды когда-то расстаться со своим одиночеством. Я не выдержал и позвонил по телефону Бориса. Мало ли, жена дома, скажет его рабочий телефон. Вместо жены противный женский голос с какими-то блатными интонациями ответил, что таких здесь нет. Озадаченный, я переводил взгляд со справочника на аппарат. Что за невезение меня преследует? Наверное, не так давно изменили номер. Или сбой на линии, соединяет не по тем цифрам, что набирал. Говорят, бывает такое. Аккуратно набирая цифры, я перезвонил. Тот же мерзкий голос. Я повторил номер вслух. - Нету здесь ваших, нету, - прогнусавил голос.
– Были, да все кончились. - А как...
– начал было я, но трубка запикала короткими гудками. Что оставалось делать? Распрощаться с мыслью о Борисе и продолжить поиски агентства "Фантазия"? Нет. Я так просто не сдамся. Тем более, хорошая идея появилась. Обе прочитанные газеты были просто переполнены всевозможными криминальными историями. Вот что мне поможет. - Эй, ты, заткни глотку!
– рявкнул я в телефонную трубку, как только в ней послышались уже ставшие знакомыми неприятные звуки.
– Этот ваш Борис Канаан мне сто лимонов должен. Я сейчас приеду со своими людьми и все с тебя получу. Поняла? Или ты скажешь, где он сейчас живет, или я приеду. И никакой ОМОН тебе не поможет. Я толком не знал, что это за загадочный ОМОН, только подпись под одной фотографией заставила меня блефануть: "Бойцы ОМОНа обезвредили..." И какие-то мужики в масках с автоматами кого-то скручивают. Блеф подействовал. - Да нету уже здесь этих евреев проклятых, - заголосила женщина, - нету их давно. Года два с лишним как они в Израиль уехали. Ничего больше не знаю. Христом богом клянусь. Я с тоской положил телефонную трубку и подумал, что меня подвела инерция мышления: заказал справочник не Санкт-Петербурга, а Ленинграда. Устаревший. Но надо же, какой паралеллизм наблюдается! Я там - в Израиль, и он здесь - тоже в Израиль. Словно независимо от варианта там медом намазано. Правда он учуял этот "мед" два года назад, а я - две недели. Ну, это уже мелочи. В местный Израиль я могу сбегать без проблем, но как искать там Бориса? И что он мне сможет подсказать, находясь там? А с другой стороны, это совсем неплохо, что он там. Мало ли, какие связи мне придется налаживать по ходу дела между двумя Израилями. Хоть зацепка какая-то будет. Установление контакта с Борисом откладывалось до лучших времен. Так и неознакомленный с окружающей меня действительностью, я приступил к выполнению плана. Первым делом - документы. Я не знаю, как они теперь здесь выглядят, но Дом должен знать. Пусть позаботится. Переходим на легальное положение. Вначале получил паспорт я, Евгений Волк. Следом за мной - Роман Зайцев и Юрий Медвевев. Были, конечно, и отчества, но ими я уже не поинтересовался. А вот фамилии я подобрал вполне сознательно. "Звериное трио": заяц, волк и медведь. Вытащив из стола конверт, я понял, что не знаю новые цены и марки. Дом тут не помощник. Придется прогуляться на почту. Учитывая сильно возросшую преступность, я поступил весьма мудро, обзаведясь двумя телохранителями.

Встреча с родным городом после четырехлетней разлуки - серьезное испытание. Я был бы абсолютно бесчувственной толстокожей скотиной, если бы не распереживался. Улицы, по которым я ходил в школу десять лет - такое воспоминание невозможно стереть из памяти даже пройдя через тысячу новых вариантов и через чистилище мира скелетов. Знакомые дома, среди которых не было двух похожих, громыхание трамвайных колес на стыках рельсов аудиовизуальный портрет родного района, который невозможно подделать. Или возможно? Я вспомнил свои короткие выходы в родственные "собачьи" варианты. Чертовщина! Благодаря очередям и убогим идеологическим клише неродные варианты выглядели даже более родными и знакомыми. "Святее папы римского", - так, кажется, можно сказать? Но ведь тогда я каким-то образом почувствовал фальшь! Увы, ту же самую фальшь я почувствовал и здесь. То ли это зависело от настроения, то ли я, по-настоящему, уже не принадлежал ни к какому варианту. Как сказал бы братец Борис, я стал инвариантен. Поход на почту и обратно занял вместо возможных двадцати минут два часа. Я петлял, как заяц, запутывающий следы. Телохранители, наверное, считали, что я пытаюсь засечь слежку. Объяснение было намного проще. Мне хотелось пройтись по как можно большему количеству улиц, проникнуться атмосферой этого города, этого варианта, восстановить в памяти хотя бы кусочек Невского и Литейного. А почта... Никуда почта не денется, отправка письма займет минуты. Прогулка оставила у меня двойственное впечатление. Во-первых, конечно, приятно вернуться домой. Во-вторых, как это не парадоксально звучит, грустно возвращаться на родное пепелище. Может быть, это кощунство, сравнивать бурлящий пятимиллионный город с пепелищем, но что поделаешь, если перемены, произошедшие за четыре года, оказались столь разительны? Показательным для "нового мира" стал забавный диалог с художником, продававшим свои картины прямо на Невском проспекте. Я никогда не считал себя знатоком и великим ценителем живописи, картины всегда привлекали меня "сюжетом", если можно применить такой термин к картине. Не исключено, такой своеобразный вкус у меня сформировала мама-художница. Картина уличного живописца как нельзя лучше удовлетворяла моим требованиям. Автор ухитрился, не много - не мало, скрестить одну из достопримечательностей города - Исаакиевский собор с... осьминогом. Сделано это было мастерски. Собор-головоногий моллюск простирал свои колонны, превратившиеся в гигантские щупальца, рушил дома, поднимал обломки к темному небу, грозя обрушить их на меленьких разбегающихся людишек. Из щелочки между тучами пробивался солнечный луч, и одно щупальце-колонна обвилось вокруг этого луча, как будто вокруг материального предмета. Такой неожиданный поворот фантазии мне особенно понравился, я решил сделать то, что не делал никогда в жизни: купить картину. Художник окинул меня мутным взглядом, потом смерил от асфальта до макушки стоящих рядом Юру и Рому. Одно из двух: либо он прикидывал сколько с нас можно содрать, либо, посчитав нас новичками-рэкетирами, искал путь для отступления с минимальными потерями. Привлеченные актом купли-продажи рядом с нами встали несколько амбалов в кожаных куртках, судя по всему охрана уличной ярмарки искусств. Теперь мы уже не выглядели грозной силой. Художник пришел к определенному заключению (или просто вынырнул из наркотического транса?). - Двести, - сказал он. Я уже знал, что на рубли здесь давно не считают. Двести, надо понимать, тысяч. Перед выходом я заказал Дому две пачки новых денег. Пятидесятитысячные купюры лежали у меня в правом кармане. Я вытащил четыре бумажки и протянул художнику. Тот посмотрел на меня как на ненормального. - Баксов. Двести баксов. Что-что, а доллары я захватить не догадался. Чай не в Нью-Йорк вышел. Конечно, я мог заплатить и рублями, сделав перерасчет по неизвестному мне курсу, но тут до меня дошло, что понравившуюся мне картину достаточно просто запомнить, а потом заказать у Дома. Покупать совсем не обязательно. Я внимательно посмотрел на монструозный гибрид и гибнущий город. Достаточно. Сунул купюры в карман, повернулся и пошел прочь. - Эй, мужик!
– неслось сзади, - триста тысяч и бери. Мужик! Я остановился. Искусство надо поощрять. Особенно учитывая, как легко мне достаются деньги.

"Отрастить" гвоздь в стене для Дома было легче легкого. Я улегся на диван, разглядывая свою пополнившуюся коллекцию. Что теперь? Лежать на диване и ждать, пока загадочная "Фантазия" не среагирует на мою приманку? А если не среагирует? Вдруг они уже нашли необходимых им людей? Что тогда, я останусь ни с чем? Да, надеяться только на "Фантазию" нельзя. Сосредоточить все надежды только на одном направлении это, что называется, "держать все яйца в одной корзине". Но есть ли у меня какой-либо другой выход? Что-то не видно. А если хорошенько подумать? Я подумал, но придумал немного. Вернее - ничего. Как я раньше боролся с Кардиналом? Громко сказано: "я" - боролся мой отец. Хорошо. Как боролся мой отец? У него была какая-то начальная информация о Кардинале и его людях. После этого в странах Европы отец задействовал несколько детективных агентств, а в СССР пустил по следу Седого, выведя его на известные отцу тайные исламские организации. Чем мое положение похоже на положение отца? Да ничем! Кроме агентства "Фантазия" - никакой информации. И пусть даже я имею вместо одного Седого двух бойцов, Рому и Юру, но на какой кроме "Фантазии" след их выводить? Жалко, конечно, что мне запретили сотрудничать с Седым. Уж он-то за четыре года разобрался в этом варианте и теперь знает мой мир куда лучше меня. А что если не подчиниться Моше? Запросто! Только как найти Седого? Я поиграл с телевизионным пультом. Смотреть телевизор не хотелось. Неужели я не могу как следует сосредоточиться и найти решение? Неужели я ни на что не способен без чужой опеки? Получается, мое единственное призвание работать проводником? Туда провести, сюда провести... Наверное, это отец виноват со своими принципами. Воспитывал меня как самого серого обывателя, называется - берег мою силу, власть над Домом. В результате, кроме этой власти у меня ничего нет. Для роскошной жизни хватает, а вот на роль спасителя человечества претендовать сложновато. Действительно, может и не стоит ввязываться? А кто вместо меня будет спасать человечество от "ненормальных" бомб? Э-э... какое из человечеств? Диван развращал мое мышление самым бессовестным образом. Я понял, что если не оторвусь от него, то не начну нормально мыслить. Встал, прошелся по комнате. Придумал за стеной уютный тир с любимым "Смит энд Вессоном" и наушниками. Начал стрелять и размышлять на фоне выстрелов. Итак, отец действовал на двух направлениях. На него работали сыскные агентства и Седой. Седого нет, а вот агентства... Господа, у нас же в России сейчас натуральный дикий капитализм, если я правильно понимаю газеты. Значит, должны быть и свои сыскные агентства, не надо соваться в незнакомую мне Европу. Но как сотрудничать с сыскными агентствами? Потребовать, чтобы мне собрали сведения о владельцах "Фантазии"? Об исламских группировках? Учитывая, насколько я разучился общаться с людьми и каким идиотом буду выглядеть в процессе общения, наемные сыщики вряд ли будут выполнять мои задания с особым рвением. В лучшем случае, они допустят утечку информации. А в худшем - просто дадут себя перекупить. То есть, не меня выведут на моих врагов, а моих врагов - на меня. Что, очередной тупик? Я расстрелял все патроны и вышел из тира, вертя на пальце свою карманную пушку. Что-то мне подсказывало, что я не в тупике. Есть выход! Какой? Если я боюсь, что сыщики выведут на меня моих врагов, то надо... надо искать друзей. Какие у меня друзья? "Друзья" в переносном смысле, конечно. Мне надо найти Седого. Отлично! Седого и, что легче всего, Бориса. Наконец я до чего-то додумался. Сам, что важнее всего. Оставалось найти подходящее агентство.

8.Когда за дело берется профессионал.

Частное детективное агентство "Аякс" выглядело достаточно солидно. Мощная дверь, достойная рыцарского замка. Не менее мощный квадратно-двухметровый охранник на входе. Просторный, хорошо меблированный холл, секретарша, довольно милая и довольно неглупая на вид. Я надеялся, что и сам "соответствую". На мне был серый костюм-тройка, сооруженный Домом в соответствии с каким-то модным журналом. Оба "хазарина" выглядели как двоюродные братья Шварценеггера в своих джинсах, кожаных куртках и темных очках. Юра держал в руке скромный чемоданчик набитый долларами. Меня не оставляло ощущение, что несмотря на всю мою кажущуюся респектабельность от нашего "гангстерского" трио за версту разило кинопародией. Но разве вся окружающая обстановка - не автопародия? Все эти торговые дома, акционерные общества... Словно кто-то написал памфлет о неудавшейся реставрации капитализма в России, настолько это несерьезно (на мой взгляд). Поневоле придет в голову мысль о шутнике с седьмого этажа и о том, что меня занесло в один из его бредово-фантастических опусов. Я поздоровался с секретаршей и сказал, что пришел по объявлению в газете. - Вы вместе?
– спросила секретарша. - Да, - я подумал, что ошибся насчет умного вида. - Заполните анкеты, - девушка метнула на стол три листка бумаги.
– Не пытайтесь написать неправду, все будет проверяться и если обнаружится вранье - ни на что не надейтесь. Я подумал, что это какая-то чушь. Какое вранье? Что значит "не надейтесь"? Повертев в руках бумажки, но даже не глянув на них, я сказал, что хотел бы встретиться с начальником. - Зачем?
– удивилась девушка.
– Если вы подойдете, вас вызовут. - У вас что, такой строгий отбор клиентов?
– удивился я. - Клиентов?
– секретарша удивилась еще больше.
– Вы же сказали, что вы по объявлению. А по объявлению к нам на работу приходят устраиваться. Вот, я думала, и вы... М-да. Не поймешь, кто из нас глупее. Я или она. Ведь действительно, я взял объявление из раздела "требуются". Просто мне на глаза не попадалась другая реклама детективных агентств. А выглядели мы все трое соответствующим образом, даром что я на себя костюм-тройку нацепил. Сидит ведь, как на корове седло. - Вот что, девушка, - я толкнул по столу листочки анкеты, - мы не на работу устраиваемся, у нас дело, притом важное и срочное. Я очень хотел бы встретиться с кем-нибудь из руководства и все обсудить. Контора не страдала от избытка бюрократизма. Уже через минуту я сидел в кабинете какого-то Вадима Николаевича Семенова, чей внешний вид требовал обращения не иначе как "товарищ полковник", или, на худой конец "гражданин начальник". Я представился Евгением Волком. Сказал, что четыре года меня не было в России и мне надо, очень надо, найти двух старых знакомых. Берется ли "Аякс"

за такую работу? Семенов оценивающе посмотрел на меня, потом на сидящих в отдалении Юру с Ромой и туманно пообещал: - Можем помочь. Скорее всего. Это связано с тем, какой информацией вы располагаете и какую сумму вы готовы заплатить. Расходы, сами понимаете. Сыскная работа... Пока мне заливали о безумной дороговизне и о дневных расходах сыщика высокой квалификации, я прикидывал, как мне добиться, чтобы оплата не была привязана ко времени поисков. Иначе, на мой счет будут записываться всякие там человеко-дни и прочие бухгалтерские гибриды, а поиск будет затягиваться до бесконечности... - Я вас перебью, извините, - мне надоела болтовня, - у меня серьезное дело, я спешу. Я заинтересован, чтобы вы нашли моих знакомых как можно быстрей. Мне неважно, сколько времени и сил затратят ваши агенты. Я плачу за результат. И за скорость. Даже если нужный человек сидит с соседней комнате, и вы приведете его через минуту - я заплачу. Особенно щедро. - Конечно, конечно.
– Семенов стал сама сердечность.
– А вы, извините, что хотите, чтобы этих людей доставили прямо к вам? Я проследил взгляд, брошенный на Рому с Юрой, и засмеялся. - Нет, что вы. Один из них, я точно знаю, за границей. - У нас очень большие возможности. - Нет-нет, никакой необходимости. Насчет этого, первого, достаточно телефона и адреса. А что касается второго, то даже при сильнейшем моем уважении к вашим возможностям, вы вряд ли сможете его доставить. Во всяком случае - живым. А он мне нужен живым и, очень надеюсь, здоровым. Я ведь сказал вам, что оба - мои друзья. Друзья, а не враги. - Понимаю.
– Семенов изобразил понимание. Я выложил на стол бумажку с данными Бориса. Как звать, где жил, куда уехал. Примерно когда. Сказал, что за координаты заплачу: сегодня две тысячи долларов, завтра - тысячу, во все остальные дни - только пятьсот. Кажется, Семенов понял, что имеет дело с не совсем нормальным человеком. Во всяком случае, он перешел на успокаивающий тон психотерапевта и стал убеждать, что все будет хорошо, они найдут... - А вот задачка потрудней, - я не дал главному детективу расслабиться. Мой второй друг, я с ним знаком не столь хорошо, но он мне тоже очень нужен. Вот фотографии, - я выложил на стол несколько штук, изготовленных Домом.
– Его фамилия может быть Седов или Седой (самое досадное, что я забыл, на какое имя отец изготовил Седому паспорт). Семенов перебрал фотографии, внимательно их рассмотрел. Я с изумлением обнаружил, что он почему-то отводит глаза в сторону. - Как вы заплатите за этого? "Что-то здесь не так, - подумал я, - почему он отводит взгляд?" Семенов тоже понял, что ведет себя странно. Уже через секунду он смотрел мне в глаза взглядом верного друга и заботливой жены одновременно. - Понимаю, что дело тут потрудней, - я еще надеялся "расшифровать" эти метаморфозы. Нет, ничего не приходило в голову.
– Сегодня, за информацию об этом человеке я заплачу... двадцать тысяч долларов. Завтра пятнадцать. А потом за каждый день буду сбрасывать по тысяче долларов. До пяти. И никакой торговли. Вы прекрасно знаете, что больше меня вам никто не заплатит. Семенов пожал плечами, как бы говоря: "Ну, всякие клиенты бывают..." На его лице появилась победная улыбка. Она меня разозлила. - Я плачу вам большие деньги, - мне захотелось как-то подчеркнуть, кто здесь заказывает музыку.
– Поэтому я хочу узнать, что этот человек делал последние четыре года. - Да-да, конечно, - похоже, Семенов был очень доволен нашей сделкой. Пожалуйста, заплатите задаток, и сейчас я оформлю заказ. - Какой задаток? - Ну, скажем... пять тысяч. - Хорошо, - я махнул Юре, чтобы он принес чемоданчик.
– А заказ оформляйте сами. Без меня. Я отвык от этих бумажных дел, разучился писать по-русски. - А где вы были, если не секрет, - самым невинным тоном спросил Семенов. - В Америке. В Голливуде. Снимал фильмы ужасов, - сказал я, отсчитывая купюры. Что-то Дом размелочился, мне пришлось использовать даже двадцатидолларовые. - Извините, - Семенов полез в стол, вытащил какую-то странную машинку и стал всовывать в нее деньги.
– У нас тут столько всяких артистов развелось... Вот где фильм ужасов! Недавно один поляк наловчился двадцатипятидолларовые бумажки делать. Представляете? Я представил и внутренне напрягся. Что-то раньше у меня никогда не возникало вопроса: настоящие ли деньги поставляет наш Дом? Тратил, не считая. Никто никогда ничего не почувствовал. Но прибор же - не человек. Его обмануть невозможно. - Я слыхал, - продолжал Семенов, - что есть такие подделки, что и прибор не берет. Ну да ладно, - он сложил деньги толстой стопкой, даже не закончив проверку.
– Вы говорите - сегодня? А как это понимать? До конца дня? - Да. - Вы хотите, чтобы информация была доставлена прямо к вам домой? - Нет, - я подумал, что не стоит затевать новых романов с мафией (а детективное агентство отличалось от мафии чисто условно) по месту жительства.
– Вы считаете, что к вечеру у вас что-то будет? - Да, я считаю. Но как же мы свяжемся? То вы говорите, что вам надо срочно, то... - Во сколько вам позвонить? - Но я же не могу держать агентство открытым до ночи! - Я же не прошу вас сделать мне доброе дело. Я плачу вам деньги. Семенов стал путанно оправдываться: я, мол, сам сказал, что затраченное время меня не интересует... В результате договорились, что я позвоню в десять вечера, а там - как получится. Выйдя из "Аякса", я тщательно запомнил внешний вид соседних домов. Не хотелось шататься по ставшему почти чужим Питеру ночью, таская с собой чемодан долларов. Тут даже два хазарских Шварценеггера не спасут, если что. И к себе лучше вернуться через Дом, чтобы Семенов меня не выследил.

Дверь "Аякса" нам открыл уже другой охранник, не исключено - персональный телохранитель Семенова. Стол секретарши пустовал. Неофициальная, можно сказать, обстановка. Довольный Семенов встретил меня как дорогого гостя, даже пододвинул стул, усаживая. - Все готово, - сказал он, - как и договаривались. Когда за дело берется профессионал - беспокоиться нет о чем. Давайте деньги и можете забирать. - А где гарантии, что ваша информация верна? - Мы - солидная фирма, - Семенов насупился.
– Вы хоть догадываетесь, из каких органов мы все это получили, если сделали работу так быстро? Ну а гарантии... как там у Остапа Бендера написано про гарантии... короче, ваши люди должны быть по тем адресам, что у нас указано. В таком бизнесе как наш, хоть он и грязноват, минимальное доверие необходимо. Иначе, каждый засидится на своем добре, никому не веря, а толку не будет. Я на информации, а вы на деньгах. Что там с деньгами? Юра открыл заветный чемоданчик, и Семенов занялся своим любимым делом, проверкой долларов. Когда вся эта процедура завершилась, я получил отдельный листок и неразрезанную компьютерную распечатку. На листке был написан израильский адрес, какая-то Петах-Тиква. А на стопке листов что? Все адреса, по которым можно найти Седого? Опасливо поглядывая на Юру с Ромой, Семенов сгреб деньги в ящик стола, запер его и поднялся, как бы показывая, что нас больше ничего не связывает. Странно, он даже не посмотрел в сторону огромного сейфа. - Что это?
– я тряхнул стопкой листков.
– Где здесь адрес? - Вы же сами просили: что делал, где был. Я как фото увидел - сразу почувствовал, знакомое лицо. Потом с нашими тут поговорил и вспомнили, кто это. Оказалось - один из наших конкурентов. Не самый удачливый, конечно. Открыл одно из первых агентств, правда специализировался больше на подготовке и поставке охранников. Сейчас он в Риге поселился. В независимой, можно сказать, Латвии.

Дома я погрузился в чтение драгоценной распечатки стоимостью аж в двадцать тысяч долларов. Переплатил? Возможно. Долбанный профессионал, хитрый лис Семенов меня хорошо нагрел. Я-то думал - найти человека всего лишь по фотографии - колоссальный труд. Кто мог предположить, что Седой ухитрится стать такой известной фигурой? Как только он расстался с отцом (когда же я узнаю причину?), то сразу попал в поле зрения МВД и КГБ. В каком деле мог попробовать себя бывший разведчик, оставшийся без средств к существованию? В сыске, охране и подготовке охранников. Но ведь именно туда же пошли и бывшие кагебисты с милиционерами. И уж конечно, они не утратили связей с родными ведомствами. Так, по-родственному, Семенов получил материалы о Седом, а из них подготовил мне удобочитаемый, не перегруженный агентурными сведениями отчет. Впрочем, достаточно информативный. Я узнал, что Седой стал здесь Седовым Кириллом Михайловичем (папаша, что ли, ему свое отчество одолжил?), 1958-го года рождения. В поле зрения органов попал в апреле 1990-го года, когда открыл частное агентство "Охрана и безопасность". Предыдущая биография не прослеживалась. Есть основания считать, что Седов действует не под своей настоящей фамилией, но конкретных фактов не зафиксировано. Отрабатывалась версия, что Седов отставной офицер ГРУ, но ГРУ категорически ее отрицает. Не исключено - с целью дезинформации. Несмотря на контакты Седова и его людей с преступным миром, речь не шла о взаимовыгодном сотрудничестве. Трижды предпринимались попытки убить Седова, но все три раза - безрезультатно. Как правило, руководители преступных группировок, заинтересованных в убийствах, сами были убиты либо исчезли некоторое время спустя. Причастность Седова к этим убийствам и исчезновениям не подтвердилась. Вскоре Седов перешел на подготовку наемников для локальных войн на территории СНГ (что за дурацкое сокращение?) и за рубежом. Основные пункты назначения, куда Седов летал сам и поставлял своих питомцев: Армения, Нагорный Карабах (?), Грузия с Абхазией. Главный объект Седова за границей - Югославия и Босния. За выполнение какого-то специального поручения латвийского правительства Седов получил латвийское гражданство. В настоящее время его агентство находится в Риге, но значительную часть времени Седов проводит в странах Европы. Адрес агентства прилагается. Я отложил распечатку. Моя информация о Седом-Седове намного уступала сведениям бывшего КГБ-МВД, но кое что я мог предсказать даже не знакомясь с текстом. В кавказских войнах я уже заранее мог сказать, на чьей стороне выступал Седой: на стороне Армении в одном случае и на стороне Грузии - в другом. Оба раза на стороне христианских государств. Хотя, идеология идеологией, но уверен - и там, и тут Седой работал совсем небескорыстно. С Югославией же и Боснией мне еще предстояло разобраться. Хитрый сыщик Семенов, конечно же, меня надул. За двадцать тысяч долларов он связался со своими приятелями-чекистами, пообещал им тысячу (если не меньше), получил кое-какие устаревшие сведения и передал их мне. Где сейчас в действительности находился Седой, не знал ни Семенов, ни КГБ, ни... я, дурак, заплативший такие деньги. Контора в Риге, Седой - в Европе. А Европа большая. Сколько человек живет в Европе? Миллионов триста. Какова вероятность, что я зайду в контору и застану там Седого? Одна тристамиллионная. Дом любезно предоставил мне набор открыток с видами Риги. Я выбрал здание, напоминающее сам Дом, с огромной клумбой красных цветов перед ним. Открытка называлась: "Вид с площади Красных латышских стрелков". Теперь-то, конечно, площадь должна называться по-другому. И для цветов холодновато. Незаметно для Юры с Ромой я покинул квартиру. Израильтянам ни к чему было знать о моих контактах с Седым. Конечно, они спрашивали, куда я хожу, кому плачу деньги чемоданами. Я отвечал просто: "Ищу выходы на Бахтияра, ищу знающих людей." Интерес проявлялся и к источнику денег. Ну, с этим проще всего: отец оставил наследство. В Риге было прохладно, серо. Моросил мелкий дождь. На мой вопрос, как пройти на улицу Таллинас, почему-то никто не отвечал. Только пожимали плечами. К счастью, проехало такси и даже остановилось, когда я махнул рукой. Сев в машину, я назвал адрес и продемонстрировал двадцатидолларовую бумажку. Водитель изобразил на лице готовность доставить меня хоть на край света и рванул, разбрызгивая лужи. Не знаю, как в действительности обстояли дела у Седого, но рядом с "Аяксом" его контора действительно выглядела, как неудачливый конкурент. Агентство с громким названием "Ваltic Security Inc." размещалось в маленьком деревянном (это почти в центре каменной Риги!) здании. Никаких крепостных ворот, решетки на окнах можно погнуть руками. Стыдно за Седого. Никакой охраны. Секретарша - простецкого вида веснушчатая девица с толстым, явно художественным томом в руках. - Мне нужен ваш начальник, Кирилл Седов, - сказал я после краткого, не принятого девицей приветствия. Секретарша оторвалась от книги и посмотрела на меня с досадой, как на помеху. - Его нет, он за границей. - В Югославии? - Справок не даем. - Не надо. Мне нужен сам Седов. Вы можете с ним связаться? Я очень хорошо заплачу. - "Очень хорошо" - это сколько? - Сто... двести долларов. - Мало. - Тысяча! - Жалко. Очень жалко. Так хочется заработать тысячу, но я не могу с ним связаться. Девица улыбнулась и, несмотря на все эти фокусы с деньгами, связью и отсутствующим Седым, показалась мне намного более приятной, чем с первого взгляда. - Но как же мне его найти?
– я понял, что лучше всего не разыгрывать крутого или ловкого парня, а держаться естественно. - Он иногда звонит, - девушка лениво потянулась, - оставьте свои координаты, я передам их ему. "Или не передаст", - подумал я. Потом подумал еще и вместо координат кинул на стол двести долларов. - Вы не забудете? - Нет, - девица продемонстрировала, зачем ей нужна толстая книга. Доллары буквально растворились между страницами. - Итак, как вас найти?
– одновременно с вопросом собеседница прижала палец к губам и придвинула ко мне лист бумаги и карандаш. Я подумал, что секретарша перегрузила свою девичью память детективными романами, но карандаш взял и нацарапал: "Это я, Сергей. Ищу отца, ты мне тоже очень нужен. Есть новые проблемы то ли с Кардиналом, то ли с твоими земляками из ОИР. Свяжись срочно.". Одновременно с писаниной я говорил. - Запишите, пожалуйста. В Петрограде... ой, извините, в Петербурге есть такое детективное агентство "Аякс", пусть свяжется. Телефон в любом справочнике. Девушка прочитала мою записку, пожала плечами и так же, как деньги, "растворила" ее в толстом томе. - Спасибо.
– сказали мы друг другу практически одновременно и синхронно улыбнулись. Я сделал в памяти зарубку. Эта конопатенькая довольно приятна. Если вдруг мне захочется прогуляться по старым улочкам Риги, я буду знать, где искать компанию.

9.Дети-убийцы

Дома Рома с Юрой закончили изучение букваря и вслух читали какие-то стихи из конца книги. Кажется, Некрасова. - Мужики, в Израиль хотите?
– спросил я. - Домой?
– изумился Рома.
– Мы же ничего не сделали! - Не домой. В местный Израиль. Он, правда, маловат, но нам места хватит. Телохранители оживились. Люди действия, они заскучали тут у меня, сидя за букварем. Где мы были, кроме почты и "Аякса"? Нигде. Даже в Ригу я их не взял. Как попасть в Израиль? Я, конечно, не имею в виду официальные каналы. Старым испытанным способом, через Дом. Но где взять израильские "картинки"? Что-то мне не представить набор открыток с названием "Израиль". Где бы что найти? Я задумался. В самом Израиле ведь наверняка печатаются какие-то книги и открытки для туристов. Это будет... это будет какая-нибудь глянцевая яркая цветная книжка. С крупным, написанным по английски название ISRAEL. Я напрягся, пошарил рукой в столе. Уф-ф! Сложновато вытаскивать предмет, о котором у меня лишь самое приблизительное представление. Рома и Юра зависли над моими плечами. Всем нам было интересно, как выглядит маленький Израиль. - Что за город надо?
– спросил Рома. - Петах-Тиква. Этого города не знали ни они, ни я. Не беда. Если это окажется какая-нибудь деревня, выйдем, например в Хевроне, доллары у меня есть, на такси поедем. Я листал книгу (на английском), просматривая только фотографии. Иерусалим и Тель-Авив. Такое впечатление, что вся страна состоит из двух городов. Фото из одного, фото из другого... И наоборот. Ага, Беэр-Шева, столица Негева. Это нам не надо, Негев где-то сбоку. Вот Хайфа, симпатичное фото. Но где же эта Пятак-Тыква? Все было не то, меня начала разбирать злость. Нету Петах-Тиквы - подайте мне Хеврон! Почему захудалый Ашдод в книге есть (кстати, довольно неплохо он здесь спланирован), а красавца Хеврона нет? Пошли фотографии киббуцев, напоминающих райские кущи, какие-то музеи-заповедники. И... наконец-то! Хеврон. Хевронская фотография была всего одна. Дома на ней красотой не отличались. Но я, став за две недели настоящим патриотом Хеврона, решил начать знакомство с Израилем моего родного варианта именно там, в святом городе. - Узнаете?
– я ткнул своим спутникам под нос большую книгу с маленьким фото. - Хеврон?
– Рома прочитал латинские буквы. - Деревня это, а не Хеврон, - неодобрительно сказал Юра.
– Я же видел хорошие города на фотографиях. Пойдем туда, а не в эту дыру. Теперь я должен был возразить уже хотя бы для того, чтобы подтвердить свой статус руководителя. Я и возразил. Но на всякий случай (вдруг местный Хеврон - в самом деле дыра, где не будет такси) вырвал страницу с зеленой и тенистой тель-авивской улицей на фотографии. Подготовка к визиту была недолгой. Мы все нарядились в легкую и светлую одежду. Я положил в один карман адрес Бориса, в другой - пачку двадцатидолларовых купюр. Моя память сохранила народную мудрость образца 1989-го года: "Доллар - он и в Африке доллар." Я не мог точно определить, относится ли Израиль к Африке, но точно усвоил: если что-то и не изменилось в моем варианте за четыре года, так это человеческое отношение к доллару. - Забудьте про испанский, ребята, - сказал я.
– В нашем Израиле должны говорить на иврите. Мне самому казалось, что еще там говорят и по-английски, но моим хазарам это не особенно помогало. Лично я больше всего надеялся на доллары. Из прохладного санкт-петербургского подъезда мы вышли на раскаленную хевронскую улицу. Мне здесь категорически не понравилось! Какая грязь, какая вонь... Просто стыдно перед телохранителями из альтернативного Израиля. Но куда больше антисанитарного состояния города меня удивило население. Только про нескольких из людей, встреченных нами, я мог сказать, что они похожи на европейских евреев. И одеты как-то странно. Может быть, в этом варианте Хеврон заселен исключительно хиджазцами? При том, из самых-самых низов, с социального дна, говоря по-научному. И смотрят на нас как-то странно... Волком смотрят. Проехало несколько длиннющих машин такси. Но они были под завязку набиты пассажирами. Странно, по-моему надписи на них арабские, а не ивритские. - Почему они здесь пишут по-арабски?
– спросил кто-то из хазар. - Не знаю. Вообще, мне кажется, что здесь живут одни хиджазцы. Мало ли, какие у них порядки. Хазары горестно вздохнули. Рами подошел к сморщенному, но осанистому старику (должен быть религиозен и знать иврит), спросил его: - Где здесь остановка автобуса? Или такси? Старил молодо стрельнул глазами по сторонам, что-то прошамкал беззубым ртом и, гордо семеня, быстро удалился. Я не понял ни одного слова! - Он сказал по-арабски, - помог мне Юра, - чтобы мы шли к солдатам. Быстро. Какие солдаты?.. Или мы не в Хевроне? А если не в Хевроне, то где? Из-за угла выбежали и остановились, глазея на нас, трое чумазых мальчишек. В отличие от взрослых, их взгляд был не "волчий", а любопытствующий. Понадеюсь-ка я, что дети еще не испорчены неизвестной мне враждой. - Эй! Парни!
– крикнул я по-английски.
– Это Хеврон? Мальчишки удивленно переглянулись и затарахтели между собой. По-моему, и это был арабский. Внезапно, самый маленький пацан спросил (во всяком случае - сказал с вопросительной интонацией): - Яуд? Я пожал плечами. - Яуд, - ответил Юра. И перевел мне.
– Это - еврей по-арабски. Мы что, не похожи на евреев? Я успел подумать, что Юра если и похож на кого-то, так это на выбритого молодого Чингис-хана. Мальчишка, тем временем, показал пальцем за наши спины. - Хеврон. Мы повернулись и пошли. "Это, наверное, был какой-то пригород Хеврона, предположил я.
– Трущобы, населенные недавно переставшими кочевать совсем дикими хиджазцами. Или, чем черт не шутит, тут вообще живут арабы." Мы не прошли и десяти метров, как кто-то из моих хазарских друзей вскрикнул, оба они (Рома при этом схватил меня за локоть) рванулись в стороны. - Что...
– я даже не успел спросить. - Камень, - прохрипел Юра, - в спину. Эти дети...
– и выругался на своем степном наречии. Мальчишек уже было больше. И эти маленькие (и не очень маленькие) ублюдки швыряли в нас камнями! При этом кое-кто держал в руках палки и мечтал после артиллерийской подготовки поупражнятся в изготовлении отбивных. Несколько сопляков, которым не удалось обзавестись ни палкой, ни орудием пролетариата, прыгали на месте и пытались что-то выкрикивать хором. Но получалось вразнобой и даже слово "яуд" еле прослеживалось. - Они кричат: "Зарежь еврея!" - перевел Юра.
– Куда ты нас привел? Мне кажется, что это Персия. Честно говоря, мне это тоже больше всего напоминало мое совместное с разведчиками путешествие. Но времени на размышления оставалось мало. Камнеметателей и, соответственно, камней, становилось все больше. Мы отбегали, лавируя. Свернули за угол и собрались было помчаться уже намного быстрее, по прямой. И тут метрах в пятидесяти перед нами на ту же улицу высыпала огромная толпа подростков. Были среди них и парни вполне взрослого вида. Я попытался затормозить, хотя и понимал, что сейчас прибудет первая группа хулиганов. Телохранители увлекли меня за собой. Я открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Им было виднее. У одного и у другого в руках появились пистолеты. Интересно, где они были спрятаны в такой легкой одежде? Размеренная жизнь в мире скелетов и размеренная работа каменотеса сделали меня тугодумом. Я должен был искать вход в какой-нибудь многоэтажный дом, чтобы смыться, но мой взгляд натыкался либо на ворота в каменной стене, либо на полуэтажную развалюху за проволочным забором. Там, куда мы вышли из подъезда Дома, были высокие многоэтажные здания, но, как помнится, почти весь низ этих домов был забран грязной, измазанной красками жестью. Одновременно с поисками подходящего дома я следил, насколько мои спутники контролировали ситуацию. Наш маневр (бег вперед, на толпу) заставил подростков сбиться в кучу и остановиться. В нас полетели камни. Я не совсем понимал, что делают мои хазары. Мы ведь бежали прямиком под камнепад. - Стой!
– вовремя скомандовал Юра. Мы остановились и мои спутники открыли стрельбу по мальчишкам. Я увидел, как один парень упал, прижимая руки к животу. Второй... Вообще, они же дети... Но ведь эти дети могли нас запросто убить! За нашей спиной послышался топот множества ног. Я обернулся. Та-ак. Первая толпа прибыли. Почему я не взял пистолет? Теперь хазары стреляли вперед и назад. Камнеметание прекратилось. Группа спереди вообще начала рассеиваться. Сзади - тоже. Если сюда прибудет полиция... Чья полиция? Из боковой улицы перед нами, туда где была вторая толпа, вынырнул странный фургон-обрубок грязно-белого цвета. Непонятное чучело с какой-то тряпочной головой и без лица выскочило из кабины. Я засек в его руке автомат Калашникова. Телохранители среагировали быстрее. Один из них повалил меня на землю, второй встал как в тире и стал прицельно стрелять по автоматчику. Не знаю, с какого выстрела он попал и попал ли вообще, но очереди по нам не последовало. - Нам нужен высокий дом, - сказал я, выплевывая уличную пыль.
– Кто видит высокий дом? - Какой высокий?
– Рома оглядывал вымершую улицу, меняя обойму в пистолете. - Два этажа хватит. Внезапно проснулся кто-то из машины-обрубка. По родному затарахтел Калашников, и пули пропели рядом с нами. Рома свалился на землю. К счастью - живой и невредимый. - Дом прямо перед нами.
– сказал он.
– Перелезем через забор - и там. Прогремела еще очередь. Пули зацокали по камням. Хазары пару раз выстрелили в ответ, Юра скомандовал, мы разом вскочили, пробежали несколько шагов, подпрыгнули и переползли-перевалились через каменный, толщиной в добрый кирпич, забор. Двор оказался вполне приличный. С одной стороны маленькая теплица. С другой - скопище кур за проволочной сеткой. Но куда я смотрю? Мне же дом нужен! Слава Богу, лестница в доме была. Она начиналась снаружи, проходила мимо отсутствующего первого этажа (здание стояло на столбах) и входила в дом. Но там, внутри, был еще этаж! Прорвемся... - Хватай меня за рубашку, - скомандовал я Роме, - другой рукой размахивай пистолетом. Ты, Юра, тоже. Но лучше никого не убивайте. Пошли. Подталкивайте меня, куда надо двигаться, я закрою глаза. Действительно, отвлекающих факторов было слишком много! В одном из окон мелькали женские лица в обрамлении белых платочков. В другом - рожицы малышей. Заплакал младенец. - Стойте!
– скомандовал я.
– Сделаем по-другому. Ты, Рома, идешь спереди, тащишь меня за руку. Юра, ты держишь меня за рубашку, подталкиваешь, чтобы я не упал. И сам за меня держись. А я закрою глаза. Меня потащили. Я только начал было сосредотачиваться на прохладной и ровной лестнице Дома, как продвижение прекратилось. Мы остановились, меня заштормило, послышался грохот, треск, женский визг, детский плач. "Рома дверь ногами выбивает", - подумал я. Судя по тому, что мы пошли вперед, дверь поддалась. Запахло специями, чем-то вареным. Я мысленно отключил обоняние. На лестнице Дома никогда не пахло едой. Прочь запах, прочь звуки, прочь жару... Если бы еще удалось отключиться от бьющих по ногам ступенек, на которые мне никак не наступить "вслепую". Я почувствовал, как изменились эти ступеньки. Края из острых стали закругленными, камень потерял свою скользкую поверхность. "Все хорошо, сказал я сам себе, - Дом, Питер - все на месте. Перила, собачьи головки на них..." Пройдя еще немного я остановился, повиснув на спутниках. Те тоже остановились, тяжело дыша. - Как ты это делаешь?
– спросил Юра. - Сам не знаю, - частично искренне ответил я.
– Родился такой. А что вы рядом со мной чувствуете? - Ничего не чувствуем. Идем, потом вроде как вечер наступает, темнеет. Все звуки затихают, как в тумане. Надо идти осторожней, непонятно куда ногу поставить. А потом - утро, светлеет. И видно, что лестница совсем другая. - А я видел даже, когда темно и туман был, - добавил Рома.
– Видел, как будто со всех сторон зеркала появились. Темные зеркала, они словно свет высасывают и туман из них идет. А лестница наша в них отражается, но не во всех одинаково. И даже не понятно, где отражение, а где мы. Но все это очень короткое время. Я рассказывал намного дольше, чем видел. Все это было настолько неожиданно и интересно! Надо же, сколько пользуюсь Домом, сколько людей вожу, а никого ни разу не спросил о впечатлениях. Мы зашли в квартиру. Я наконец-то додумался до следующего вопроса: - Рома, а в этих зеркалах мы отражались? - Ну, там же темно. И туман. Вообще, какие-то тени там были. Но только тени. - Тени и я видел, - Юре, наверное, стало обидно, что он увидал меньше, мне даже странным показалось: как же так, света нет, а тени есть? Я представил три душевые, отправил телохранителей мыться и пошел сам. Стоя под струями теплой воды, я пытался осмыслить услышанное. Лично я ничего подобного не видел. Почему? Вопрос идиота. Потому, что глаза были закрыты. А что если не закрывать глаза? Что я тогда увижу? Может быть, больше, чем мои спутники? Ни черта я не увижу! И никуда не попаду! Не исключено, что умный братец Борис во время своих путешествий попытался так вот "подглядывать" за Домом. И был наказан. В момент перехода я должен не анализировать и не осознавать. Я должен воображать место доставки. А забота умницы-Дома, супермашины-Дома - называйся, как хочешь, - усилить работу моего воображения и превратить воображаемое в реальное. Точка. И не дай Бог мне над этим задуматься. Для общего развития зеркала с туманами не повредят. Забывать не стоит. Было еще что-то. Ведь, например, подруга Наташа и прочие, кто со мной шел, ничего о зеркалах с тенями не говорили. Почему? А потому, что переходили с одной нормальной лестницы на другую. Относительно гладкий переход если и сопровождался оптическими трюками, то какие-то микросекунды. А вот вы попробуйте состыковать арабскую лестницу из Хеврона с санкт-петербургской!.. Хорошо бы порасспросить тех, кто вместе со мной выходил из минарета. Они, наверное, видели что-нибудь еще более интересное. И особенно жалко, что никто вместе со мной не выходил из мира скелетов. Пикассо с Дали приобрели бы в лице таких моих спутников опаснейших конкурентов. После душа я принес телохранителям по новому пистолету и по куче запасных обойм. Парни стали профессионально обсуждать новое оружие. Потом сказали, что хорошо бы его пристрелять. И за этим дело не стало, я соорудил тир. После стрельбы поели. Повторную попытку посещения Израиля мы предприняли уже ближе к вечеру. Я отбросил свои хевронские сантименты, вытащил листок с красивым тель-авивским фото. Если я, наконец-то, встречу Бориса, то первый вопрос у меня будет о недоразумении в святом городе. - Странный у вас какой-то Израиль, - сказал Юра перед выходом.
– Теперь я начинаю понимать, почему нас просили не ввязываться ни в какие официальные отношения с ним. Если в стране целые районы находятся без государственного контроля - это признак страшной слабости. - Посмотрим, - буркнул я.

Тель-Авив был зелен и чист, гудел от огромного количества машин, в большинстве - очень элегантных. Население не имело ничего общего с хевронским, хотя я и увидел сразу же араба в национальной одежде. Или я теперь всех хиджазцев принимаю за арабов? Детей, которые могли бы поработать камнеметателями, я тоже не заметил. Правда, почему-то попадалось слишком много людей в военной форме с оружием. Но они совсем не выглядели настороженными и несли автоматы не наизготовку, а как не особенно нужную, хотя и важную вещь. Такси не ловилось минут пятнадцать. Я начал злиться. Подходить к кому-то и спрашивать про Петах-Тикву не хотелось, хватит, в Хевроне уже побеседовали "по душам". Наконец-то остановилось такси. Мы сели и я, стараясь не перегружать речь избытком слов, сказал: - Петах-Тиква. Водитель ждал еще чего-то. Я сверился с бумажкой и добавил: - Жаботински стрит. - Жаботински или Петах-Тиква?
– не понял водитель. Юра, которому вполне можно было превращаться назад в Йегуду, пришел на помощь. Объяснил, что здесь город, а что улица. Водитель вроде как начал тормозить. - Петах-Тиква - другой город, - сказал он на ломаном английском.
– Я думал - дорога Петах-Тиквы. Это будет дороже. Я удивился, что выгляжу неплатежеспособным. Потом отмел шоферское недоверие в сторону. Мы наконец-то сидели в нормальной машине, даже с кондиционером, с нами культурно говорили и никто не пытался нас убить. Я понял, что вылезу из этой машины только в Петах-Тикве на улице Жаботинского. Чего бы это мне ни стоило! Из кармана появилась пачка долларов. Я показал ее водителю и принялся вытаскивать двадцатидолларовые купюры. Три, четыре... Интересно, ста ему хватит? По-моему, уже на четвертой купюре шофер начал резво выходить на новый курс. Приняв сотню, он спросил? - Руси? Я посчитал, что это значит "русский". В "том иврите" и в том варианте слова "русский" вообще не было. - Да. - Мафия?
– водитель улыбнулся. Мне стало совершенно наплевать, что он подумает, и я согласился, сказав: "Да". - Йоффи, - зачем-то представился водитель. Сергей, - я вежливо представился в ответ, но таксист посмотрел на меня как-то странно. Весь остаток дороги мы молчали.