Дом у горизонта
Шрифт:
– Тариэл… А как вас по-отчеству?
– А, ну, Гиевич, так-то. Только ты меня так не зазывай. Давай, пока горячее, чего замер, как на первом свидании?
Эмиль аккуратно взял белый, покрытый мелкими капельками мешочек, и медленно надкусил его. В нос ударил горячий пар, отчаянно пахнущий пряностями и кинзой.
Спустя мгновение, а может, вечность, мир вновь вернулся на место. Вот только хинкали на блюде уже не было. Эмиль поймал весёлый взгляд Тариэла и улыбнулся в ответ.
– Это было непередаваемо круто, – сказал он. – Волшебный вкус. Вы
– Вах, кацо, ты порадовал меня! Городок у нас маленький, и всех своих гостей я знаю давным-давно. Редко кто из туристов заходит сюда, уж больно от моря далеко. А у меня порядок такой – сначала ты мой гость, а потом друг.
– Очень рад, – кивнул Эмиль и подал старику руку. – А ещё теперь я знаю, где буду обедать, пока не уеду.
– А может, и уезжать не стоит? Ты попал в рай, кацо, зачем менять его на грешную землю? Здесь такое море, такие рассветы, а виноград!
– Всё бы хорошо, но мне ещё учиться четыре года, да и по профессии я здесь вряд ли работу найду.
– А на кого учишься?
– На инженера по проектированию вычислительных комплексов, распределённых систем и сетей.
– Мда, – огорчённо вздохнул Тариэл. – Мы от этого далеки. Здесь больше будут рады агроному, виноделу или специалисту по разведению барашка. Ну, что же! У каждого своя дорога.
Эмиль отломил кусочек копчёного сулугуни и вздохнул.
– Мне пора, – сказал он. – Сколько я вам должен?
– Ты заказывал хинкали? Значит, только за хинкали.
– Но… Я так не могу. Это не честно.
– Вай, кацо, не спорь со старшими! Даже если старик триста тысяч раз неправ, не пытайся его переговорить. Он от этого умнее не станет, а вот ты себя покажешь гораздо глупее, чем на самом деле. Только за хинкали. Всё.
Эмиль вышел на раскалённую улочку и посмотрел на перекресток, на котором следовало свернуть направо. Тариэл помахал рукой, подмигнул и улыбнулся.
На зелени травы красовались яркие пятна цветов, задорно щебетали птички, и теплый воздух носил ароматы лаванды и хвои. Эмиль не торопился. Он трогал пальцами пушистые колоски, рассматривал узоры трещин на старинных домишках и слушал, как внизу шумит город.
Вдруг взгляд Эмиля замер. На одной из заборных плит, что возвышались над длинным цветником справа, кто-то удивительно красиво написал большими объёмными буквами: «АНИКА», а снизу добавил тонкими стремительно летящими линиями: «Миром любимы мы». Эмиль подмигнул плите, а заодно и этой Анике, кем бы она ни была.
На втором светофоре поворот налево и в самом деле уходил под высоченный зелёный забор. Узкая, плохо вымощенная тропа скрывалась в тени огромных разлапистых ветвей, от которых отступала даже яростная южная жара.
Не пройдя и полукилометра, дорога внезапно вынырнула из прохладной зелени и уткнулась в облака. Эмиль округлил глаза, остановившись на полушаге.
Город убегал вниз извилистыми струйками улочек, рассыпался яркими пятнами больших домов и гостиниц внизу, золотился песком у моря. Эмиль встал на край площадки, и медленно повернул
Найти рынок оказалось совсем просто, да и улицу со своим временным домом Эмиль увидел сразу же. Конечно, карта в голове сразу же не сложилась, но примерное расположение самых заметных ориентиров запомнить удалось. Эмиль подмигнул городу и отправился назад, спускаться к пропахшей морем и специями базарной улице.
Нонна Михайловна развешивала бельё. Голубоватые простыни колыхались на ветру, словно паруса, и обдавали двор запахом шампуня. Эмиль попытался скорее проскользнуть мимо хозяйки, но зоркий глаз поймал-таки гостя.
– Постой! – крикнула Нонна Михайловна. – Тут тебе письмо принесли!
От неожиданности Эмиль споткнулся и едва не сорвал с веревки мокрое полотно.
– А вы уверены, что точно мне?
– У меня других Эмилей среди постояльцев нет, – усмехнулась хозяйка. – Да и во всём городе двух не сыщешь. Так что точно тебе. Пойди, возьми в прихожей.
Эмиль взял конверт в руки. Обычный, белый, заклеен ровно, подписан аккуратно. «Эмилю, Базарная, 14». Всё верно. Но как, чёрт побери?
Глава 3.
Эмиль поправил белую кружевную скатерть на журнальном столике и положил конверт перед собой. С одной стороны, глупо было предполагать, что внутри бациллы сибирской язвы или ещё какая-нибудь отрава. С другой, как кто-то мог знать, что письмо попадет в нужные руки, если даже Нонна Михайловна нигде не записала, как зовут её нового постояльца? Эмиль взял нож для бумаги, повертел его в руке и положил обратно. Потом поднял конверт и поднес к носу. Едва уловимый аромат сладких духов казался незнакомым. Во всяком случае, точно не то, чем пользуется Нонна Михайловна. Эмиль решительно рванул бумагу ножом и перевернул прорезью вниз. На столик, кружась, медленно упала вырезанная из бумаги буква «Я». Эмиль потряс конверт и заглянул внутрь, но ничего больше не увидел. Ни записок, ни каких-нибудь ещё бумажек. Только тонкая, едва поблескивающая буковка, которая сейчас лежала на узорах скатерти. Эмиль глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.
За окном шумел город. Верещали птицы, сигналили и гудели машины. Всё, как обычно, вроде бы.
Эмиль вышел из комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь. Нонна Михайловна восседала на террасе в компании пузатого чайника и блюда с сушками.
– О, давай, присаживайся, – обрадованно воскликнула хозяйка. – Чай пить – не дрова рубить.
– Спасибо, – кивнул Эмиль, усаживаясь. – Сушки с маком?
– Очень вкусные. Ты с молоком пьёшь?
– С ромом, – ответил Эмиль. Поймав недоумённый взгляд, он спохватился и, улыбнувшись, поправился: – Это если кофе. А чай просто с сахаром.